Расследования Екатерины Петровской и Ко. Том 1 - Татьяна Юрьевна Степанова

— А как же тогда его татуировка? Ты ведь такую уже раньше видел — я слышала ваш разговор с патологоанатомом.

Колосов снова помолчал, посмотрел на часы.

— Сейчас тут закончим, и я возвращаюсь на завод в эту чертову баню, — сказал он. — Там еще работы до фига. А его татуировку мы с тобой, Катя, обсудим позже.

— Но почему? Что за таинственность? Почему ты не хочешь сказать, где ты ее видел — в оперативном альбоме, в картотеке?

— Я ее видел сегодня в четыре часа утра на теле одного из тех, кого мы вынули из петли, — буркнул Колосов. — Все, пока не приставай ко мне! Больше пока мне все равно нечего тебе сказать.

Глава 6. ВЕЩДОКИ

Катя вернулась домой вечером. И сразу прошла в ванную. Распустила волосы. Впечатления этого дня хотелось смыть с себя, словно нечистоты. В принципе она просто ретировалась, удрала с места событий — ее, не оправившуюся от впечатлений после кладбища, доконала эта сауна. Чертова баня, как выразился Никита Колосов. В Мамонове-Дальнем, по крайней мере, все происходило на вольном воздухе, и там хотя бы дул ветерок. Можно было отвернуться от забрызганных кровью кустов сирени и посмотреть на небо, отвлечься на звонко тенькающую пичугу на ветке. Можно было вернуться к подножию холма и побродить в траве, стараясь хоть на время забыть о том, что лежит там, на вытоптанной полянке в зарослях.

В сауне же ничего этого сделать было невозможно. Здесь стояла спертая духота. И было слишком много людей. Хотя основной начальственный поток из главка, из министерства и прокуратуры области уже успел схлынуть, на месте по-прежнему работала большая следственно-оперативная группа. Возвращения начальника отдела убийств здесь ждали с великим нетерпением. И Катя не стала ему мешать. Они с оператором телестудии делали свое собственное дело — снимали, брали короткие блиц-интервью у местных сотрудников, оказавшихся на месте происшествия в числе первых. Но само это место, сама эта «чертова баня» вызвала с самой первой минуты у Кати нервную дрожь — под этим деревянным потолком, над этим кафельным бассейном с прозрачной прохладной водой всего каких-то десять часов назад бились в конвульсиях четверо мужчин. Эти гладкие стены, казалось, впитали их предсмертные хрипы, а воздух, казалось, был полон темной заразы — каждый вдох давался Кате с трудом. Никита Колосов уже впоследствии признался ей — он испытал в этом помещении те же самые ощущения. Не забыл он упомянуть и про понятую, грохнувшуюся в обморок при виде удавленников.

Но сейчас тела уже успели увезти в морг. Самого страшного Катя не видела, но это, увы, ничего не меняло.

А дома, в Москве, в квартире на Фрунзенской набережной, было тихо и пусто. Сидя на краю ванной и расчесывая волосы, Катя вспоминала, как всего два дня назад собирала в дорогу мужа Вадима Кравченко — на домашнем жаргоне именуемого исключительно «Драгоценный В.А.». Все тогда было совсем по-другому, все кипело и клокотало, вращаясь исключительно вокруг Драгоценного В.А. Он на этот раз отнюдь не горел желанием сопровождать своего работодателя в Пермь, не желал и последующего вояжа на Урал. Капризничал, как ребенок, бурчал, что, мол, шеф его — небезызвестный в столичных деловых кругах предприниматель Василий Чугунов — с годами блажит все больше и больше, что он отстал от жизни и в современном бизнесе смыслит как корова в апельсинах, что вообще ему следует думать больше о душе и подорванном здоровье, лечиться в санаториях в Швейцарских Альпах и жертвовать на храм, а не вбухивать такую прорву денег в каких-то дефективных кандидатов на какие-то дефективные выборы, фактически выбрасывая деньги на ветер. Он клялся, что он смерть как не хочет оставлять Катю одну, а тем более в такое благодатное время, как конец мая — начало лета, когда душа зовет отрешиться от всего земного и окунуться с головой в реку Волгу где-нибудь в районе зеленых плавней Ахтубы.

Поехать на мировую ахтубскую рыбалку — это была заветная мечта Драгоценного и его закадычного друга детства Сергея Мещерского. Об этом велись у них нескончаемые задушевные беседы зимой за кружкой пива. Катя о рыбалке на какой-то там плавучей базе в качестве отпуска и слышать не хотела. Но слишком быстро поняла, что бороться с мечтой, с заветным желанием мужа и его дружка детства ей не по силам. Кто одолеет мечту? Никто. Может быть, только другая, более сильная, еще более заветная мечта.

И надо же было так случиться, что Драгоценный улетел в Пермь, а через два дня после его отбытия у Кати на работе произошло именно это — четыре трупа в сауне на территории бывшего порохового завода и еще один в Мамонове-Дальнем на территории заповедника. И все это всего за одни дежурные сутки.

Подобного в Подмосковье не было никогда — и в этом с Катей соглашались почти все, с кем ей удалось пообщаться на местах обоих происшествий. Такого не было никогда. В этой чертовой бане неясным осталось, даже после многочасового осмотра, самое главное — что же это, в конце-то концов, — групповое самоубийство или же…

Трупов повешенных Катя не видела. Их уже увезли в морг на срочное вскрытие. Вопросов Колосову не задавала — он просил пока оставить его в покое. Молча следила за тем, что он делал. А делал он следующее: весьма долго и тщательно осматривал вместе с экспертами вытащенный из бассейна мокрый надувной матрас-кровать. Почти весь воздух из него уже успел выйти, и он был похож на оболочку гигантского плода, лишенного мякоти. На этой оболочке эксперты пытались отыскать пригодные для идентификации отпечатки пальцев. Катя после того, как они закончили, украдкой прикоснулась к вещдоку — надувная кровать была сделана из синтетического материала, бархатистого и мягкого на ощупь. Наверное, спать на ней было удобно. Но кто и для чего приволок эту штуковину в сауну? Плавать на ней в бассейне, как на надувном матрасе, было невозможно — в надутом состоянии кровать занимала почти всю площадь бассейна. Колосов кивком указал Кате на небольшое продольное отверстие — найти его в складках оболочки было непросто. Эксперт определил, что отверстие это не что иное, как след от ножевого пореза. Получалось, что кто-то полоснул по надувному боку матраса ножом — и опять же непонятно, с какой целью. Просто для того, чтобы повредить эту дорогую новинку — любимый товар телемагазина?

Покончив с этой непонятной