Современный зарубежный детектив-25 - Арнальдур Индридасон

— Еще бы не помнить, сам там был, — сказал Эрленд. — И что? Думаешь, он на Полях Тинга и пропал?

— Непонятно. Полиция провела стандартное для таких случаев расследование, опросила всех, кто, по словам матери, его знал, включая Хольберга и Эллиди. И еще троих. Никто ничего не знал. Никто и не думал его к тому же искать, кроме матери и сестры. Родился он в Рейкьявике, ни жены, ни подружки, ни дальних родственников. Дело закрыли через несколько месяцев. Ему было тридцать четыре.

— Если он был такой же душка, как Эллиди и Хольберг, я не удивлен, что его никто не искал, — хмыкнул Сигурд Оли.

— В семидесятые годы в Исландии пропали тринадцать человек, включая Гретара, — продолжила Элинборг. — В восьмидесятые — двенадцать. Это не считая погибших рыбаков.

— Тринадцать пропавших без вести, — сказал Сигурд Оли, — многовато, ты не находишь? И все как в воду канули?

— Тут вовсе не обязательно что-то криминальное, — возразила Элинборг. — Люди исчезают просто, иногда сами хотят исчезнуть, притворяются, что пропали.

— Насколько я покамест понимаю, — сказал Эрленд, — картина у нас складывается вот какая. Эллиди, Хольберг и Гретар как-то осенью в 1963 году отправляются на танцы в «Кросси».

Эрленд глянул на Сигурда Оли, тот с интересом слушал босса.

— «Кросси» — бывший военный госпиталь, его переделали в танцплощадку. Говорят, танцульки там порой были о-го-го, зажигательные.

— Это не там выступала группа «Торов молот»? — спросила Элинборг.

— Не важно. Значит, на танцах они знакомятся с какими-то девушками, одна из них зовет всех к себе в гости после танцев, — продолжил Эрленд. — Надо нам этих девушек найти. Далее, Хольберг провожает одну из них домой и насилует ее. Видимо, он этот номер проделывает не в первый раз. Шепчет ей на ухо, что сделал с другой женщиной — которая, возможно, жила в Хусавике и, видимо, в полицию не пошла. Три дня спустя Кольбрун собирается с духом и отправляется в полицию, но там попадает на человека, который не питает сочувствия к девушкам, которые флиртуют с мужчинами на танцах, а потом кричат «ой, меня изнасиловали». Кольбрун рожает девочку. Хольберг мог об этом знать — мы нашли фотографию ее могилы в его письменном столе. Кто ее сделал? С какой целью? Девочка умирает от рака, мать кончает с собой три года спустя. А спустя еще три года без вести пропадает один из корешей Хольберга. Хольберга убивают несколько дней назад, оставляя на теле странную записку. Почему Хольберга убили сейчас, в старости? Убийца как-то связан с его прошлой жизнью? Если так, то почему он не попробовал укокошить Хольберга раньше? Зачем ждать столько лет? Или же убийство вообще не связано с тем, что Хольберг был насильником, если он им был?

— По-моему, убийство не похоже на предумышленное, не стоит это забывать, — заметил Сигурд Оли. — Эллиди прав, только «сраные пидоры» убивают пепельницей. Непохоже, чтобы тут была какая-то длинная история с этим убийством. А записка — просто ложный след. Убийство Хольберга с изнасилованием Кольбрун может быть никак не связано. Может, нам лучше искать юношу в зеленой армейской куртке.

— Но Хольберг был далеко не ангел, — сказала Элинборг. — Может, это убийство из мести. Может, кто-то думал, что Хольберг это заслужил.

— Мы пока знаем только одного человека, который ненавидел Хольберга, — это сестра Кольбрун из Кевлавика, — сказал Эрленд. — Не похожа она на убийцу.

— Может, она кого-то подговорила? — предположил Сигурд Оли.

— А кого? — спросил Эрленд.

— А черт его знает. Короче, я склоняюсь к тому, что просто кто-то бродил по кварталу, ища, какую бы квартиру ограбить, но попал на Хольберга, тот стал сопротивляться, и грабитель огрел его по башке пепельницей. Наркоман какой-нибудь, который ничего не соображал по ломке. Ни с прошлым никаких связей, ни с настоящим. Вот такая у нас нынче жизнь в Рейкьявике.

— Нет, не думаю. Кто-то решил, что убить Хольберга — это хорошая идея, — возразила Элинборг. — Записку нам следует воспринимать серьезно. Никакой это не ложный след.

Сигурд Оли поглядел на Эрленда.

— Ты, кстати, говорил, что хочешь в точности узнать, от чего умерла девочка. Я правильно понимаю, что у тебя на уме? — спросил он.

— Очень боюсь тебя огорчить, но, кажется, да, — сказал Эрленд.

17

Рунар открыл дверь сам и долго пялился на Эрленда. Не узнает, видимо. Эрленд стоял в подъезде, мокрый до нитки, — несмотря на то, что от машины до дома он бежал бегом, промок насквозь. Справа лестница, ведет на верхний этаж, на ступеньках лежит ковер, совершенно истертый. В воздухе пахнет какой-то дрянью, не иначе, тут живут любители верховой езды. Эрленд спросил Рунара, узнает ли тот его. Тот сразу и узнал — судя по тому, что попытался захлопнуть дверь, но с Эрлендом такие номера не проходят. Он ворвался в квартиру, Рунар и рта не успел раскрыть.

— Тепло у тебя тут, — сказал Эрленд, окидывая взглядом темное помещение.

— Убирайся вон! Оставь меня в покое!

Рунар пытался орать, но голос уже не тот, хватает только на писк.

— Рунар, я бы на твоем месте не кипятился — давление, знаешь, штука такая, с ним шутки плохи. Не хотел бы я делать тебе искусственное дыхание, боюсь сблевать — так что ты уж будь добр, не отдавай тут при мне концы. Мне нужно задать пару вопросов, и больше ты меня не увидишь, подыхай себе тогда в свое удовольствие. Думаю, это не займет у тебя много времени, ибо на победителя конкурса «Самый крепкий старый пердун года» ты не похож.

— Уебывай отсюда к этакой матери!!! — выплюнул Рунар, вложив в слова все остатки своих старческих сил, и плюхнулся на диван в гостиной. Эрленд прошел туда же и сел перед ним на стул.

Рунар смотрел в пол.

— Когда ты допрашивал Кольбрун, она не упоминала про другое изнасилование?

Рунар молчал.

— Чем быстрее ты ответишь, тем быстрее от меня избавишься.

Рунар поднял глаза:

— Ни про какое другое изнасилование она не говорила. Убирайся вон.

— У нас есть основания полагать, что Хольберг до встречи с Кольбрун изнасиловал еще одну женщину. Возможно, устроил все так же, как в этот раз, мы точно не знаем. В полицию, кроме Кольбрун, никто не обращался.

— Вон отсюда!

— Ты уверен, что она не упоминала другой женщины, жертвы Хольберга? Мы предполагаем, что Хольберг, когда угрожал Кольбрун, говорил, что изнасиловал кого-то еще.

— Ничего такого она мне не