Современный детектив. Большая антология. Книга 12 - Андреас Грубер

Кан шагнул в сторону Габриэля, подойдя к нему чересчур близко, если принять во внимание характер заведения, где они находились, и то, что были они голыми. С этого расстояния чувствовалось, как бедняга смердит. Было очевидно, что он не мылся с тех пор, как покинул Тель-Авив.

— Это устройство можно взорвать четырьмя разными способами, — сказал Кан. — Цепную реакцию можно инициировать с помощью дистанционного взрывателя, скоростного переключателя, таймера или сделать это вручную. Не в моих правилах совать нос в чужие дела, но будет хорошо, если вы скажете, какой их этих возможных вариантов кажется вам наиболее предпочтительным.

— Тот, что выберет один из патриотов, который воспользуется этим оружием.

— Однако лучше бы я сам объяснил вам, как им пользоваться. Не думаю, чтобы вам или мне следовало идти на неоправданный риск. Я только объясню. — И Кан во всех подробностях описал все три шага, которые нужно проделать, чтобы получить доступ к центральному процессору и с его помощью взорвать бомбу. — Как видите, это достаточно просто.

— Итак? — поторопил его Габриэль, подставляя ладонь для ключа.

Он провел в этом клубе непозволительно много времени. Годы конспиративной деятельности научили его тому, что время, проводимое в чуждом ему окружении, должно быть как можно более ограничено. Он заметил какого-то странного человека, глазеющего на них из соседней комнаты. Он был бледным, рыжеволосым, тощим и с женскими бедрами, а также (волей-неволей заметил Габриэль) с весьма небольшим мужским достоинством.

— И еще одно, — произнес Кан.

— Что? — У Габриэля засосало под ложечкой.

— Вам понадобится код, чтобы включить ЦП.

— И какой он?

Кан ответил с извиняющейся улыбкой:

— Чтобы его получить, вам придется подождать до завтра. Считайте, что я перестраховываюсь.

Габриэль почувствовал, что столбенеет и его ноги врастают в пол. Перед его мысленным взором тотчас предстали чемоданчик в шкафчике и тщательно перевязанные стодолларовые купюры, лежащие поверх полукилограмма семтекса. Для мистера Кана завтра уже не настанет. В мозгу пронеслась мысль, что этот израильтянин его перехитрил. Код. И как это не пришло ему в голову раньше. Надо было догадаться придумать то же самое.

— Сделка расторгается, — произнес Габриэль и выхватил ключ из руки Кана.

Пройдя мимо физика, он отыскал выход на лестницу, так ни разу и не оглянувшись. Имелся лишь один способ выиграть эту игру. Полный газ, или вообще ничего не получишь.

Он спустился уже на три пролета, прежде чем услышал шлепанье босых ног следующего за ним Кана.

— Пожалуйста, остановитесь, — задыхаясь, пропыхтел Кан. — Я был не прав. Ну, сглупил. Стойте! Прошу вас!

Еще несколько секунд Габриэль игнорировал его мольбы.

— Это было глупо с вашей стороны, если не еще хуже, — бросил он обвинение в лицо Кану, припирая его к стене лестницы. Проходящая мимо парочка в ужасе отшатнулась. — Это было подло. Попросите кого другого нанести от вашего лица удар свободы. Мои люди могут и подождать.

— Право же, я приношу свои извинения. В наши дни очень трудно доверять людям, тем более в моем возрасте.

Габриэль зло фыркнул и сдался:

— Код?

— Двадцать два, один, две тысячи первый. Это день, когда убили моего Давида.

У входа Сара заговорила от имени всех троих:

— Добрый вечер. А разрешается ли девушке проводить сразу двоих кавалеров?

— Конечно, — с готовностью ответила давешняя брюнетка. — Разумеется. Вы члены клуба?

— Еще нет.

— Сто пятьдесят евро за пару. Сотня за одиночку.

— Но мы же практически одна семья, — принялась клянчить Сара лукавым голосом.

Она разыгрывала пьяную потаскушку, то есть девицу такого рода, каких в этом заведении всегда нехватка. В таких местах петухов всегда больше, чем курочек.

— Ну хорошо, хорошо. Две сотни евро за троих. И больше не спорьте, а то я передумаю.

Чапел сунул деньги ей в окошко.

— Вообще-то, мы ищем тут одного друга, — призналась Сара, просовывая голову в прокуренную будку и подавляя смешок. — Иностранец, высокий, с седеющими волосами. Очень серьезный.

У нее имелось с собой его изображение, но показать его было все равно что объявить себя полицейскими.

А как же Габриэль? Чапелу захотелось напомнить ей и про него. Спроси, тут ли он? Здесь хорошо пригодилось бы описание, данное Жоржем своему отцу: возраст сорок пять лет, черные, коротко стриженные волосы, карие глаза, представителен и приятен на вид. Но женщина ответила еще раньше, чем Чапел успел вмешаться.

— Вы опоздали, дорогуша, — прошепелявила она. — Был тут один такой старикан. Так он пришел уже час назад. Наверное, уже совсем спекся. — Привстав, она подняла руку и прищелкнула пальцами. — Вероника покажет вам дорогу.

Чапел взбежал стремглав по лестнице, словно еще один изголодавшийся эксгибиционист, неудержимо стремящийся к заветной, хотя и недозволенной, цели. В ребра больно втыкалась кобура, из которой торчала массивная рукоятка девятимиллиметровой беретты французского производства, впечатавшаяся ему в верхнюю часть руки. Ему опротивело быть Чапелом-бухгалтером, Чапелом — упрямым книжным червем. Теперь от него требовалось совершенно иное. Умение навязывать свою волю силой и проводить в жизнь букву закона — короче, производить аресты. Случая попрактиковаться в этом ему еще не выпадало, за исключением того раза, когда он рванулся изо всех сил вперед за ускользающим террористом и оплошал, упустив его.

Леклерк успел позвонить Гадбуа и сообщить ему, что они нашли Кана. Крепкие ребята из «Службы действия» оцепили периметр. Агенты стерегли каждую дверь, предусмотрительно спрятанные автоматы были у них наготове. Арест следовало произвести тихо. Никаких сирен. Никаких криков. Операция, которой не было. Бомба, которой не существовало.

— Ее нельзя взорвать моментально. И тем не менее на всякий случай надо действовать осторожно. Его не следует брать живым, — шепнула Сара, отвечая на вопрос Леклерка.

Она говорила не о Кане, а имела в виду Габриэля. Ведь он тоже был здесь. В своей жизни она немало пообщалась с полицейскими, знала, что те собой представляют, и ее опыт подсказывал ей, когда им следует говорить правду.

Звуки фортепиано заставили их покинуть площадку второго этажа. Чапел направился туда, откуда доносилась музыка. Его глаза постепенно привыкали к тусклому освещению. Он вошел в зал робко, слово не уверенный в том, что попал куда надо. Немолодой человек сидел на скамеечке для пианиста и одной правой рукой наигрывал мелодию песни Элвиса Пресли. Чапел с облегчением отметил, что тот одет. В воздухе висела завеса табачного дыма. Несколько мужчин и женщин окружили небольшой кабинетный рояль и потихоньку переговаривались, держа в руках цветные коктейльные бокалы с воткнутыми в них зонтиками. «Они что, — подумалось Чапелу, — таким образом