Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

на манекен, на миниатюрную копию женщины, будто хлопьями снега, чудесно украшенную филигранью – белокурыми, горделиво уложенными волосами, и с бесподобным цветом лица. Найджел терялся в догадках, было ли это делом рук человеческих или самой природы.

– Этот снег просто ужасен, правда? – заметила она звонким и свежим голосом, так подходившим ей. – Должно быть, вы утомились, пока ехали. Я покажу вам вашу комнату, а потом мы с тобой, Джорджия, обязательно выпьем по блюдечку чая. Ну а мистер Стрэнджвейс, я думаю, должен любить клэрри [28].

Найджел стал отказываться, объясняя, что не пьет вино в половине пятого вечера.

– Тогда его подадут на обед, – ответила мисс Кэвендиш, и Найджелу очень скоро довелось оценить значение этих слов.

После чая хозяйка предложила устроить для них экскурсию по дому, и Найджел, уже очарованный всякими чудесными вещицами, обступавшими его в гостиной, – хэпплвайтовскими [29] креслами, гравировками Бартолоцци, набором миниатюр Козвея, откидным столиком с несколькими превосходными эмалевыми работами Баттерси, кабинетом, начиненным всевозможными веерами, игрушками, табакерками и безделушками тончайшего мастерства, шелковыми драпировками и очагом, словно от самих праотцев, – с удовольствием подхватил эту идею.

Что и говорить, дом оказался большим, даже большим, чем он думал. Мисс Кэвендиш шла впереди, отворяя двери из комнаты в комнату, – прямая, как шомпол, точеная фигурка. Каждую из этих комнат населяло свое собственное время, даже электрические лампочки, которые хозяйка зажигала с надменным безразличием к обязательному затемнению, и их хрустальные плафоны, вспыхивавшие искрящимся светом ледяных каскадов, не оскорбляли обителей старых времен: двери все так же были из красного дерева, на стенах переливы зеленого, желтого и голубого переходили в сизовато-серое.

– Чудесно, – монотонно твердил Найджел, – прекрасная комната.

Он даже пощипывал себя, желая убедиться, что не спит, но не смел взглянуть на Джорджию, поскольку каждая следующая комната, в которой они успевали побывать, кроме гостиной, небольшой туалетной комнатки, спальни мисс Кэвендиш и их собственной, встречала их голой пустотой. Ни один предмет мебели, ни одна занавеска или ковер не завершали прелестной симметрии этих комнат. Уже вернувшись в гостиную, Найджел старательно пытался завести подходящий разговор, чтобы что-то выяснить и при этом не задеть чувств мисс Кэвендиш. Но Джорджия, натура прямая, сразу перешла к делу:

– А почему у тебя все комнаты пустые, кузина? – спросила она.

– Потому что я не могу позволить себе меблировать их, не нарушая стиля, дорогая, – резонно ответила та. – Лучше я буду жить в маленькой и прекрасной части этого дома, а не во всем доме сразу, безобразно обставленном. Позвольте уж старой женщине иметь свои старушечьи причуды.

– Очень даже разумно, – заметил Найджел. – У вас резиновый дом, его можно то растягивать, то сжимать, смотря по состоянию доходов.

– Мистер Стрэнджвейс, – объявила Кларисса Кэвендиш, – у меня чувство, что мы с вами начинаем друг друга понимать.

– В каждую из этих комнат тебе надо поставить по концертному роялю, и чтобы внизу постояннно дежурили десять пианистов, которые могли бы по команде сразу все вместе играть. Такие высокие потолки должны давать прекрасный резонанс, – мечтала Джорджия.

– Меня тошнит от роялей. Этот инструмент подходит только дочкам торговцев, чтобы разучивать гаммы. Лучше всего спинет. Клавикорды [30] тоже подойдут. Ну а в рояле я ничего не слышу, кроме вульгарного и надоедливого шума. Совершенно не понимаю, почему Ресторик играет на нем.

– Ресторик?

– Хивард Ресторик – владелец Истерхем-Мэнор. В наше либеральное время такие семьи позволяют себе держать эти вещи. Ресторики выстроили Дауэр-Хаус.

– Ага, – сказал Найджел, – так это его кошка свела нас всех вместе, да? Расскажите нам о кошке, мисс Кэвендиш.

– После обеда, мистер Стрэнджвейс. Такие вещи не должны мешать правильному пищеварению. Стара я, чтобы перескакивать с темы на тему.

Часа через два, переодеваясь у себя к обеду, Джорджия сказала Найджелу:

– Лишь бы не оказалось, что я совершила глупость.

– Дорогая, я радуюсь всему, что ты делаешь. Но почему она такая?..

– А я ее начинаю понимать. Кларисса самых старых голубых кровей, и, по-моему, даже преподавала в Гэртоне [31]. Она прославилась как историк: ее временем стал восемнадцатый век, и она накрепко прикипела к нему. Еще у нее был большой нервный срыв – перетрудилась, ко всему прочему, хотя здесь явно не обошлось и без несчастной любви; когда же она оправилась, часть ее навсегда осталась в эпохе Георга. Не спорю, этот образ мыслей ей не на пользу, но она пережила тяжелые времена и работала гувернанткой, пока ей не выпало это наследство.

Раздался слабый игрушечный звон, подымавшийся с каждой нотой, будто заиграла музыкальная шкатулка. Джорджия и Найджел спустились к столу. Грация хозяйки и изумительный цвет лица оттенялись белыми панелями туалетной комнаты, глаза тихо светились. Найджел с трепетом увидел в чертах старой леди живую и независимую девушку, которая жила на свете много лет тому назад. Стоило представить ее себе гувернанткой в подчинении у грубых и властных хозяев, как изнутри вскипала волна протеста…

Им прислуживала крестьянка в довольно нелепом наряде – домашний чепец и короткий муслиновый фартук. Еда была замечательна, хотя все блюда готовились словно для одной только мисс Кэвендиш: щепотка соли, тонкий кружочек говядины и прозрачные на свет оладьи.

– Надо отпраздновать вашу первую ночь у меня, – сказала хозяйка. – Энни, бутылку клэрри.

Стало понятно, что эта бутылка была первой и последней у нее в погребе. Но она обещала быть первосортным «Шато Бейшваль». Найджел хвалил такое вино.

– Помнится, Гарри особенно его любил, – проговорила Кларисса Кэвендиш, и словно слабое дуновение каких-сложных чувств пробежало по ее глянцевому личику. —

Простите меня, – продолжала она, – за то, что я буду пить шампанское. Я не могу пить ничего, кроме шампанского.

Энни взяла открытую под вечер бутылку и до половины наполнила ее бокал. Шампанское было безвкусным, как стоялая вода. Кларисса Кэвендиш добавила в бокал содовой, степенно подняла его и кивнула Найджелу:

– Выпьем по стаканчику, мистер Стрэнджвейс.

Позади затворенных ставен стенала метель, крепко, как скала, высился старый дом. Тянулась нескончаемая ночь, будто специально выпущенная на волю, чтобы нести на крыльях своих рассказы о призраках, – такая голая и бесприютная снаружи, но теплая и надежная внутри, и Кларисса Кэвендиш, словно угадав замешательство Найджела, указала рукой на двери гостиной и спросила оглушительно звонко, словно профессор, экзаменующий студента:

– Мистер Стрэнджвейс, я желаю знать, способны ли вы прикоснуться к сверхъестественному.

Глава 3

Незаменимый, безобидный кот.

У. Шекспир

– Думаю, что в небесах и на земле есть не только то, что мы видим…

– Ну же, сэр, –