Современный российский детектив - Анна Майская

– Еще не хватало, чтобы тебя сцапали, – мрачно напутствовал он меня. – Так что сиди тихо, без кваканья.

Квакать я совершенно не собирался. Потому что у меня были более важные дела. Взрыв фургона означал начало войны против нас.

Вечером Демин привез ко мне Мартынова. Тот выглядел взвинченным и усталым.

– Допрыгался? – осведомился он, едва переступив порог моей «конспиративной» квартиры.

– Это наши правоохранительные органы так нас защищают от бандитов, – огрызнулся я.

– Ты других не обвиняй, если у самого голова не думает!

– Думает! – осерчал я.

– Черта лысого она у тебя думает! Говорил же тебе – исчезни. А ты вместо этого с заявлениями по телевидению выступаешь. И с какими заявлениями!

– Думаете, причина в моем выступлении? Том самом, в котором я пообещал добраться до организаторов этой ореховской возни?

– Конечно! – убежденно сказал Мартынов. – Ты фактически объявил им войну. Они поняли, что от тебя слишком много беспокойства, и приняли меры.

Демин таращился на Мартынова и выглядел довольно испуганным. То ли никогда прежде не видел такого сердитого Мартынова, то ли еще не отошел от пережитого на месте взрыва шока. Это я стоял спиной к фургону, а Илья момент взрыва видел собственными глазами. Зрелище, наверное, не для слабонервных.

– В общем, так, – со вздохом сказал Мартынов. – Полчаса тебе на сборы, и чтоб духу твоего в Москве не было.

– Стоп, стоп, стоп! – воздел я руки к потолку. – К чему такая спешка? С этим городом меня связывает столько нитей, что так сразу их и не оборвешь.

Мартынов подозрительно посмотрел на меня.

– Не юродствуй, – проворчал он. – Дела плохи.

– Я понимаю.

– Нет, ты не понимаешь. Я не ожидал, честно говоря, что они, эти люди, решатся выйти из подполья, но, как видишь, это произошло.

– Неужели я так для них опасен?

– Это у них от вседозволенности, Женя. Люди ворочают огромными деньжищами, и начиная с какого-то момента им уже кажется, что они могут все. Почти что боги. А тут некстати на телеэкране появляешься ты и грозишь богам карами, потрясая при этом своими некрупными кулачками.

– Ну, не так уж комично я выгляжу.

– Выглядишь ты геройски, – признал Мартынов.

Я понял, что он опять начал заводиться, и поэтому примирительно сказал:

– Хорошо, с этим ясно. Но на что они рассчитывают? Ведь если меня убьют, шум будет большой.

– А любой шум имеет свойство затихать, – сообщил Мартынов. – Так что это им совсем не страшно.

– Ваши подопечные до сих пор молчат?

Мартынов понял, что я спрашиваю его о захваченных ранее бандитах.

– «Отморозки» уже поплыли. Показания дают с такой скоростью, что мы записывать не успеваем. – Мартынов невесело усмехнулся. – Исполнителей убийства Алекперова уже нашли, так что с этим делом все более-менее ясно. Все подтвердилось, кстати: они прослушивали алекперовский телефон, вот почему вычислили его в том ресторанчике.

– Хоть здесь Орехов ко мне претензий не будет иметь, – буркнул я.

– Он все равно тебя съест.

– А вы не стращайте!

– Да больно мне надо.

Мартынов вдруг резко наклонился ко мне и сказал по-отечески добрым голосом, заглядывая в глаза:

– Уезжай, Женя!

Повисла пауза. Мы долго молчали, глядя в глаза друг другу. Потом Мартынов вздохнул и отстранился. Все понял без слов.

– Ну зачем же мне уезжать? – мягко сказал я. – Это ведь все равно что признать свою вину.

– А ты ее и так признаешь, – уже в который раз рассердился Мартынов. – Вот только Орехов до тебя доберется…

– Я до него первым доберусь.

– Ну-ну. Я ему об этом завтра скажу в прокуратуре. То-то он обрадуется.

Мне захотелось хоть чем-то его отвлечь.

– А вторая банда? – спросил я. – С ними все получается?

– Тоже уже дают показания. Но вот стрелка того мы никак не найдем.

– Который двоих наших застрелил?

– Да. Это «спящий убийца».

Я непонимающе взглянул на него.

– Это особый сорт киллеров. Тихие, неприметные люди. Деньгами не сорят, на Канарах не отдыхают. За плечами, как правило, армия. После армии – работа в спокойном и совсем не престижном месте. Со стороны посмотришь – обычная биография. В этом их ценность. У нас ведь как? Случилось громкое убийство – тут же начинают проверять всех, кто выехал за границу, оперативники прочесывают злачные места, от осведомителей в преступном мире требуют докладов едва ли не ежечасно. А толку никакого. Потому что убийца на следующий день не просаживает свой кровавый гонорар в кабаке, а выходит на работу – как всегда. И все – его нет. Впал в спячку до следующего заказа.

– Но этот-то уже засветился, – заметил я.

– А толку? Ищем, но пока – полный ноль. Залег на дно.

– И арестованные бандиты ничего не знают?

– Ничего. Один только главарь знал об этом человеке, да и тех сведений всего-то – имя да телефон домашний.

– Может, это он и проделал? – вдруг осенило меня.

– Ты о чем?

– О сегодняшнем взрыве!

– Не думаю.

– Ну почему же? – проявил я упрямство.

– По двум причинам. Во-первых, ему сейчас опасно высовываться. Во-вторых, покушение почти наверняка заказное. То есть исполнитель и заказчик – разные люди. И этот самый «спящий убийца» исполнителем никак быть не может. На него выйти очень сложно, понимаешь? Он сам по себе. Волк-одиночка. Не его ищут, чтобы сделать заказ, а он сам приходит и предлагает свои услуги.

– Вот он и пришел. И предложил.

– Нет, – покачал головой Мартынов. – Говорю же – он сейчас отлеживается. Нельзя ему высовываться, он и сам это понимает. Парень неглупый, я думаю.

– Значит, не он?

– Думаю, нет.

И опять Мартынов придвинулся до мне.

– Не сявки тобой занимаются, Жень. Хотя и сплоховали – со взрывом-то.

– Почему сплоховали? – удивился я.

– Потому что ничем их взрыв кончился. Пшиком.

– А в том не их вина, – усмехнулся я. – Они-то как раз все точно рассчитали. Мы давно уже должны были в том фургоне ехать, да только вот со съемкой задержались, наш герой опоздал на час.

Мартынов посмотрел на меня так, как, наверное, смотрят на вернувшихся с того света.

– В рубашке родился, – покачал он головой.

Я не стал его разубеждать.

– Что теперь делать собираешься?

– Пока ничего. Вот выдадим в эфир репортаж о взрыве фургона, а там посмотрим.

Я был не слишком искренен с Мартыновым, но все делалось ради его же спокойствия. Потому и в глаза ему я смотрел честно и открыто.

– Делу дадут ход, – сообщил Мартынов. – Вот этому – о взрыве фургона.

– Я понимаю.

– Всех вас будут привлекать как свидетелей.

– Ребята предупреждены, и все скажут как надо.

– А ты?

– А меня