Тень над музеем - Кирилл Андреевич Сафонкин

Он кивнул и неожиданно сказал.

– Я останусь.

– Что?

– Кто-то должен прикрывать Лисаеву и следить за домом Марины. Я готов этим заняться.

Анна хотела возразить, но встретила его взгляд: спокойный, решительный.

– Ладно, – тихо сказала она. – Но будь осторожен.

– Ты тоже.

Перед выходом Анна открыла ноутбук и перепроверила копии: видео, фото, сканы актов, снимки Крылова. Флешку спрятала во внутренний карман джинсовой куртки. На бумажке адрес в Москве, который прислал Сорокин: неприметное здание на окраине, без вывески. Телефон снова зазвонил, на этот раз беспокоил Алексей.

– Анна? – его голос был напряжённым, но держался. – Я поговорил с редакцией. Они понимают, что это бомба, но боятся давления. Если ты привезёшь что-то неопровержимое, то мы рискнём.

– У меня все на руках, – сказала Анна. Я еду.

– Удачи, ждем тебя с нетерпением.

Она молча кивнула, хотя он не смог это увидеть. Вечером Анна вышла из квартиры с маленьким рюкзаком. Город встречал её мокрыми фонарями и пустыми троллейбусами. Каждый шаг отдавался эхом тревоги, но и какой-то странной решимости. Она больше не чувствовала себя охотницей за локальной правдой. Теперь это был бой за нечто большее: против сети, которая привыкла оставаться невидимой. Когда такси свернуло на трассу, Анна оглянулась в последний раз: в темноте её старый город казался безмолвным свидетелем, который знает, что сегодня из него уезжает человек, решившийся на важный шаг в своей жизни. Дорога началась с дождя. Такси выехало из прибрежного города вглубь материка, и фары вырезали из тумана мокрый асфальт, переливавшийся жёлтыми разводами фонарей. Анна сидела на заднем сиденье, рюкзак прижат к коленям, ладонь сжимает карман с флешкой. Каждые несколько минут она смотрела в зеркало заднего вида, отслеживая огни позади. На окраине городских кварталов дорога была пуста. Но после первой заправки она заметила: за ними держится чёрный внедорожник без номеров спереди. Водитель не обгонял, но и не отставал.

– Всё нормально? – спросил таксист, парень лет двадцати пяти, не отрывая взгляда от трассы.

– Давай-ка перестроимся пару раз, – тихо сказала Анна.

Он молча кивнул и свернул на боковую дорогу через дачные посёлки. Машина позади тоже свернула. Анна почувствовала, как напряглось всё внутри

– Это не твои знакомые? – осторожно спросил водитель.

– Нет, – сухо ответила она.

После двадцати минут манёвров внедорожник исчез. Может, отстал, может, свернул. Но чувство, что кто-то наблюдает, не ушло. Анна поймала себя на том, что стала дышать глубже, чтобы успокоиться. На вокзале было многолюдно, шумно, но как-то глухо – так бывает в городах, где каждый занят собой и боится поднимать глаза. Анна проверила билет, прошла на перрон и села в ночной поезд до Москвы. Выбрала купе в середине состава, напротив пожилой женщины с пледом и молчаливого мужчины в сером свитере. Вагон тронулся, качнувшись. За окном поплыли мокрые огни. Анна пыталась читать новости, но каждая строчка сливалась с другой.

«Мэрия отрицает причастность к контрабанде…»

«Федеральные источники: в деле музея может появиться столичный след…»

Иногда она чувствовала взгляд мужчины в сером. Он не был агрессивным – скорее изучающим. Он смотрел на её руки, на рюкзак, на лицо. Анна сделала вид, что не замечает. К полуночи проводница заглянула с чаем. Мужчина в сером встал, чтобы пройти в тамбур. Вернулся спустя пару минут, уже с другим выражением лица – холодным, отстранённым. Анна решила не расслабляться. Она перевела флешку в скрытый карман куртки, проверила, что данные дублируются в облаке. Ночью сон не пришёл. Поезд стучал по стыкам, тьма за окном казалась живой. Иногда в тамбуре хлопали двери. Пару раз поезд замедлялся на тёмных станциях, где не было ни людей, ни света – только туман и редкие фонари. В три часа ночи телефон дрогнул: уведомление о попытке входа в её облако с неизвестного IP. Анна замерла, затем быстро ввела новый пароль, включила двухфакторную защиту, переслала дубликат материалов Алексею. Через минуту пришло короткое сообщение от него:

«Вижу, что кто-то ломится. Держись. Мы подстрахуем».

Анна закрыла глаза и позволила себе один глубокий вдох. Она не одна. Пусть физически одна, но ниточка связи есть. Под утро поезд вошёл в промзону перед столицей. Серое небо светлело, но дождь не прекращался. Город встречал тяжёлым шумом дорог и бесконечной сеткой проводов. Анна сошла на перрон с толпой, стараясь не привлекать внимания. Мужчина в сером вышел следом, но быстро растворился в толпе – может, случайность, может, проверка. У выхода с вокзала стоял Алексей. Он выглядел уставшим: высокий, в тёмной куртке, с камерой через плечо.

– Ну ты и подняла бурю, – сказал он без улыбки, но в голосе прозвучало уважение.

– Привыкаю, – ответила Анна.

Они обменялись коротким рукопожатием.

– У нас мало времени, – сказал Алексей. – Редакция под давлением, но пока держится. Сорокин назначил встречу «без протокола».

– Где?

– На окраине, в старом здании конторы. Без камер, без записей.

Они вышли к стоянке такси. Алексей оглядывался – явно тоже ожидал слежки.

– Ты понимаешь, если мы сдадим эти материалы, нас будут пытаться выдавить – сказал он негромко.

– Уже пытаются, – сухо ответила Анна. Но я не остановлюсь.

Он посмотрел на неё внимательно, потом кивнул.

– Тогда поехали.

Машина петляла по московским улицам. За окнами – мокрый бетон, бесконечные светофоры, неоновые вывески. Анна чувствовала странную смесь: усталость, страх, но и силу. Она прошла уже слишком много, чтобы разворачиваться. Телефон пискнул: сообщение от Жарова. «У нас тихо. Лисаева держится. Но по городу ходят слухи, что тебя «ждут». Будь осторожна.» Анна убрала телефон и посмотрела на город. Ей казалось, что эти стеклянные башни и старые дома, всё это чьё-то гигантское логово. Но она пришла сюда не как гостья – как та, кто ищет свет в самой тьме. Такси сворачивало всё дальше от центра: промзона, ржавые ангары, пустые улицы с редкими фонарями. Алексей следил по зеркалам; Анна держала ладонь на кармане с флешкой, ощущая её вес, будто это не кусок пластика, а граната. Наконец они остановились у неприметного здания из серого кирпича. На воротах – облезшая вывеска старой транспортной компании. Дверь открылась едва они подошли: высокий мужчина в гражданском, но с тем самым военным выправлением, молча кивнул.

– Майор Сорокин, – представился он уже внутри. Голос низкий, усталый, но в нём чувствовалась сила. – Проходите.

Коридор пах старой краской и кофе. Кабинет был скромный: стол, пара стульев, компьютер, стопка папок. Никаких камер, никаких микрофонов – Сорокин первым делом проверил глушилку связи и кивнул.

– Вы сделали шум, – сказал он, глядя прямо на Анну. – И этим привлекли нас.

Анна поставила на стол флешку.