Дом кости и дождя - Габино Иглесиас

и по широкому пандусу направился к выезду. Он взял чек, лежавший у него в машине, прислонил его к сканеру на выезде и сунул в приемник купюру. Никто не сказал ни слова. Никто не предложил скинуться на оплату парковки. Никто не сказал ему, куда ехать. Наше общее дыхание в салоне было единственным саундтреком к тому кошмару, что мы пережили.

Бимбо вытащил телефон и принялся что-то искать, Хавьер ехал на запад от Ковадонги. Дворники метались туда-сюда по лобовому стеклу, сметая с него воду, но мир за окном тут же мутнел после каждого движения. Хавьер и Таво были спортсменами, и они восстановили ровное дыхание раньше остальных.

– Мы просто… едем домой? – спросил Хавьер.

– Да, – ответил я. Мне хотелось максимально удалиться от Сан-Хуана. Жить на крохотном островке вполне себе можно, пока у тебя не возникает вдруг желания оказаться за тысячу миль от какого-нибудь кошмара.

– Oh, Elegguá, tus ojos brillantes lo observan todo porque estás destinado a ver todo ahora y para siempre, – сказал Бимбо. Он считывал текст с экрана телефона. – Elegguá, te pido que vigiles detrás de las puertas, en cada rincón, en todas las encrucijadas y los senderos de mi vida porque en cada espacio puede acechar el peligro, uno de mis enemigos o alguna maldición.[30]

Никто не мог понять, что он такое плетет. У меня его слова вызвали страх.

– Ты что это делаешь, Бимбо? – спросил натянутым голосом Таво. Бимбо проигнорировал его и продолжил чтение:

– Elegguá, tú eres un orisha justo, lleno de vida y sensible como los niños… [31]

– Эй, Бимбо! – сказал Таво. – Что это за херню ты несешь?

Я, не зная, к чему он это читает, догадывался, что его слова сбивали с толку Таво сильнее, чем остальных. Одно дело хаос, но хаос на языке, которого ты не понимаешь, это хаос в квадрате.

– Это… это молитва, чувак, – сказал Бимбо. Он засунул руку в шейный вырез своей футболки, вытащил оттуда бусы, которые носил всегда. Черные бусины на них перемежались с красными. – Для защиты. Мы же не хотим, чтобы призрак этого чувака преследовал нас.

– Преследовал? – сказал Пол. – Это что еще за чушь?

– Мы убили его, – сказал Бимбо. – Ты можешь не верить в такие штуки, а я вот верю. Я… я много чего повидал. И мой дядюшка рассказывал мне истории почище всех твоих ночных кошмаров. Я не хочу, чтобы призрак этого типа появился в моей комнате, когда я буду…

– Нет, нет, нет, – проговорил Пол, покачав головой. – Погоди. Мы ничего такого не делали. Его убил ты. Я к нему даже не прикоснулся. Ты расхуячил его мозги этим… этим…

– Ты прав! – сказал Бимбо, обрывая Пола. – Я убил этого хера. Так что можешь спать спокойно, договорились?

Призрак, о котором он только что говорил, повис в салоне машины, как дурной запах. Несколько секунд единственными звуками были стук дождя по крыше и отчаянная беготня дворников по лобовому стеклу. Тогда Бимбо вернулся к своему телефону и продолжил чтение:

– Elegguá, sabemos que eres bueno, que eres justo, pero también sabemos que es mortal tu ira cuando eres ofendido o molestado. Sabemos, oh Elegguá, que puedes ser tan bueno como un ángel y tan malo como el diablo[32].

«Мы знаем, о Элеггуа, что ты можешь быть добрым, как ангел, и плохим, как Дьявол».

Все, что делал Бимбо, было прямой противоположностью того, что хотели мы. Я представил себе тощего, который истекал кровью на полу, представил себе его призрака, витающего над Бимбо и клянущегося преследовать всех нас. Я подумал, уж не начну ли я слышать всякие шумы, оставаясь один дома. Я подумал, не стоит ли мне с моей девчонкой пройти обряд очищения, на какой она с матерью ходит к одной слепой женщине, которая, по словам Наталии, настоящая колдунья.

Estamos rodeados de fantasmas y todas las historias son historias de fantasmas [33].

Это был голос моей бабушки, и звучал он так ясно, будто она сидела рядом со мной в машине. Нас окружают призраки, и все истории – это истории о призраках. Она была права.

– Слышь, чувак, – сказал я. – Замолчи. Просто… замолчи. Нам нужно сообразить, что делать дальше.

– Да, – сказал Хавьер за баранкой, не отрывая глаз от дороги впереди. – Что произойдет, когда они найдут тело?

– Что ж, значит, пришло время просветить вас. – Бимбо оглядел наши лица в поисках понимания, но, вероятно, увидел в ответ только выражения ужаса и беспомощности. – Мертвецы никого не могут опознать, вам ясно? – спросил он, потом продолжил: – А потому можете не опасаться, выходя из дома, – никакой gatillero [34] не будет поджидать вас у выхода. Почему? Потому что я убил этого выродка, так что можете выразить мне признательность – я спас ваши пугливые задницы.

– Да, но… – сказал Таво, – что, если кто-то видел нас, и люди Папалоте придут за нами, когда найдут тело?

Это имя вернуло в салон напряженную тишину, которая накрыла нас, когда это имя упомянули в первый раз. Тишина эта была чудовищна. Произнести имя Папалоте было все равно что произнести слово «смерть», но никто не хотел думать, что смерть идет за нами.

Estamos rodeados de fantasmas.

– Нет, мы в порядке, – сказал я. – В гараже никого не было…

– Вранье! – взорвался Пол. – Я же говорил: кто-то на лестнице смотрел на нас. Я уверен, что там были люди. Они выглядывали из-за угла. А когда мы засуетились, они ушли или делись куда-то.

– Да что угодно, чувак, – возразил я. – Какой-нибудь алкаш. Может быть, кто-то перепутал этаж. Или они услышали крик тощего, глянули одним глазом и поспешили прочь. Что угодно. Нас-то было почти не видно за этим фургоном. Нам нужно всего лишь не высовываться некоторое время, и все будет в порядке.

– «Не высовываться». Хорошее предложение, как по мне, – сказал Таво. – Но что потом? Бимбо получил имя, которое искал, но не будем же мы искать Папало…

– Нет, нам нужны ребята, которые нажимали спусковой крючок и убили мою мать, – сказал Бимбо. – Нам нужно только спросить бородатого чувака, как нам найти…

– Тебе мало убить этого чу?..

– Я его убил, потому что у нас не было выбора, но мою мать убил вовсе не он. Я его убил, потому что иначе он уложил бы всех нас в землю, а не потому, что мне так уж хотелось его убивать. Теперь мы будем искать ребят, которые сделали это.

Ребят. Множественное число. Всегда. Я понял, потому что на дело обычно отправлялись водитель и стрелок, может, два стрелка, чтобы уж наверняка, но мы оставили только тело с разбитым лицом в луже крови в парковочном гараже, и при мысли о том, что к