Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 - Шахназ Сайн

– А что насчет машины?

– Какой машины?

– «Ягуара», который видели рядом с домом Энни.

– И?

– Вы нашли хозяина?

– Нет.

– Не скажете, что это был за «Ягуар»? Какого цвета?

О’Тул поднял руки, сообщая мне этим жестом, что помогать не собирается.

– Никогда не кусай руку, которая тебя кормит. Ты плеснула мне пиво в лицо.

Моя искусственная улыбка растаяла. Он наслаждался происходящим как какой-то игрой.

– Иди к черту.

Он рассмеялся:

– Да, ободранную рыжую кошечку не спрячешь за идеальным макияжем и прической! Ты выглядишь не так дешево, как раньше, но, думаю, я все равно могу купить тебя меньше чем за двадцатку. Элитная проститутка все равно проститутка.

Я слышала его смех, когда выходила из участка.

– Он все равно мертв! – крикнул О’Тул мне вслед.

Я развернулась:

– Кто?

– Мужик, которого Муни считал виновным. Умер через шесть недель. Так что, по-моему, вы квиты.

– Кто это был?

Он снова откинулся в кресле, завел руки за голову и кивнул на свой пах.

– За эту информацию придется заплатить.

В этот раз я шагала не останавливаясь, пока не добралась до дома и не стряхнула с себя всю ярость и негодование по отношению к нашей так называемой системе правосудия.

Пусть убийца и мертв, но мне хотелось узнать его имя. Дома я обратилась к вороху газетных вырезок, которые собирала с момента исчезновения Энни. В нескольких статьях упоминалась винтажная машина. Я могла начать с этого. Я позвонила парню, который занимался ремонтом фургонов в химчистке, и без всяких преамбул спросила, знает ли он что-нибудь о люксовых винтажных автомобилях. Оказалось, что нет. Но у него был приятель, который их реставрировал. Он пообещал позвонить ему и что-нибудь разузнать.

Десси пришел домой и сразу же спросил, зачем я звонила их механику. Похоже, новости распространялись быстро. Я рассказала ему обо всем, что случилось, только не упомянула оскорбления О’Тула. И все равно я думала, что Десси разозлится: ведь подозреваемый все-таки был, по крайней мере, изначально. Но, кажется, его больше взбесило другое.

– Но это всего лишь спекуляции и предположения, не больше. Почему бы тебе просто не отпустить? Ты не чертова Нэнси Дрю. Если полиции не удалось его найти, почему ты думаешь, что сможешь?

– Потому что я хочу знать причину, вот в чем разница!

– Может быть, причина ужасная. Может, тебе лучше не знать.

– Я просто хочу узнать, кто это был.

– И что, ты его отроешь?

Я не могла поверить, что Десси оказался таким жестоким. Как он не понимал?

– Я… Я не могу просто забыть про Энни. Был подозреваемый, значит, где-то на свободе расхаживал потенциальный убийца, который мог делать такое и раньше. Мог разрушить еще чью-то семью.

– И он мертв!

– Мы даже не знаем этого наверняка. Я не доверяю О’Тулу. Он козел.

– Ты хоть слышишь себя? Ты хочешь пойти по следу мертвого убийцы! Ты понимаешь, насколько это глупо звучит?

Это была наша самая крупная ссора. Я схватила сумку и пальто и ушла, хлопнув дверью. Нужно было сказать маме и папе. Они заслуживали правды. Я позвонила маме, но ее сестра сказала, что она на мессе. В этом не было ничего необычного. С тех пор как Энни забрали у нас, мама фанатично ходила в церковь, посещала службы два или три раза в день и стыдилась, когда была не там и не молилась о возвращении Энни. Так что я села на автобус до папиного дома.

Папу сократили прошлым летом, и теперь он каждый вечер просто пропивал свое пособие. Мне не казалось, что он настоящий алкоголик; он ходил в паб ради компании. Ему было одиноко без коллег и семьи. Он приносил с собой «Ивнинг пост» и делал вид, что читает. Он ужасно стыдился, что не умеет читать как следует. Наверное, поэтому так давил на Энни, когда она училась в школе. Не хотел, чтобы она стала таким же неучем, как он.

Когда на звонок в дверь никто не ответил, не потребовалось особенной изобретательности, чтобы найти его в «Скэнлонс». Он был рад меня видеть – рад настолько, насколько позволяли три пинты «Гиннесса», выпитые в пятницу вечером.

– Моя красавица дочь! – сказал он, обнимая меня. – Правда, она великолепна? – обратился папа к бармену, который смущенно кивнул.

Может, стоило подождать, пока он протрезвеет, прежде чем с ним говорить. После рассказа Ивонн о ее сыне я ни с кем из родителей не делилась новостями, но теперь я усадила отца за стол в углу бара и передала ему всю последнюю информацию по делу Энни, опустив сальные предложения О’Тула.

Папа внимательно все выслушал и какое-то время молчал, но потом у него затряслись плечи и увлажнились глаза.

– Это я во всем виноват! Надо было разрешить ей сохранить ребенка, и они остались бы дома, в безопасности.

Нас прервал молодой парень в вельветовом пиджаке. Я заметила, что он сидел неподалеку от нас за столом с несколькими приятелями.

– Всё в порядке? – вежливо спросил он. Я вспыхнула, смутилась, а папа тяжело вдохнул, чтобы справиться со слезами.

– Спасибо, – сказала я, – все нормально, просто семейные дела.

Папа протянул ему руку:

– Просим прощения, все отлично, просто личные обстоятельства. Карен, этот молодой человек работает в конторе, которая выдает мне пособия. Она прямо через дорогу. Как тебя зовут, сынок?

– Лоуренс, – ответил мужчина. – Извините, что вмешался, просто я заметил, что вы расстроены.

Меня немного покоробило его вторжение, но когда он протянул мне руку и я заглянула в его глаза, то увидела в них искреннее участие.

– Лоуренс был очень добр ко мне, Карен. Карен моя дочь.

– Привет.

– Привет. Ну все, я оставляю вас в покое. Извините. – Он отошел от нашего стола и вернулся к остальным – похоже, это были его коллеги.

– Извини, милая, это просто шок. Даже спустя столько времени я все еще думал, что Энни может однажды войти в эту дверь с этим своим хитрющим выражением лица и попросить денег. Но, наверное, в глубине души я знал. И, говоришь, О’Тул сказал, что тот человек умер? Полагаю, это уже что-то.

Когда папа это произнес, я поняла, что О’Тул, скорее всего, говорил правду по поводу смерти подозреваемого. Из слов Ивонн я поняла, что если у Джеймса Муни были веские доводы кого-то подозревать, то он бы сам довел дело до конца. Но он умер всего два года назад. А подозреваемый – пять, если верить О’Тулу. Но как? Где его похоронили, и, что более важно, если он убил Энни,