Сожженные тела на станции Саошулин - Юнь Хуянь

секунду перед моими глазами возникла сцена, вернее, две сцены на одинаковом фоне. В первой черный «Спейсбек» под покровом ночи медленно и бесшумно проезжает по переулку и скрывается в горной мгле, оставив за стенами четыре трупа и загадочный пожар. Во второй – тот же переулок, глубокая ночь, более десяти полицейских, пожарных машин и карет скорой помощи вклиниваются друг перед другом, стремясь подъехать поближе к месту происшествия; беспорядочно мигающие огни окрасили небо в тревожные цвета; люди, одетые в черную полицейскую форму, оранжевые противопожарные костюмы и белые халаты, суетятся и ходят туда-сюда. Все это напоминает скрученный и зажженный фитиль, на другом конце которого – огромный двадцатимиллионный город у подножия горы, который в то время, погруженный в глубокий сон, еще не знает о случившемся и о том, какую сенсацию оно произведет. Только на следующее утро, когда люди протрут сонные глаза и начнут просматривать в метро новости на своих мобильных телефонах, на их лицах появится страх и изумление: кто и зачем оставил четыре обугленных трупа на Саошулин?

Судя по телефонным записям, тот мужчина позвонил в полицию в день убийства в 22:30.

«Голос у него был низкий и говорил он кратко», – вспоминала полицейская, ответившая тогда на вызов.

Всего лишь одна фраза: «На станции Саошулин пожар, скорее отправляйте людей!»

Затем трубку повесили.

Полицейская сперва подумала, что снова ошиблись номером и заявили о пожаре по номеру 110, а не 119. Согласно инструкции, она первым делом оповестила инспекторов ночного патруля и отделение местной дружины, отправив их проверить, действительно ли произошел пожар, и дав задание сразу же доложить обстановку.

Примерно через пять минут поступил ответный звонок: «Тревога настоящая, в шахте рядом со станцией пожар, огонь очень сильный. Пожарную бригаду уже вызвали».

Пожарная бригада номер два прибыла на место в 22:45. Подъехав к переулку, она наткнулась на муниципального инспектора, ожидавшего у входа. Под его руководством пожарные продвинулись более десяти метров и обнаружили в северной стене открытые железные ворота, за которыми находилась станция Саошулин. Поскольку ворота были слишком узкими, машина никак не могла проехать, поэтому ее пришлось оставить. Несколько пожарных под руководством командира вошли внутрь и обнаружили очаг возгорания. То, что полицейские назвали шахтой, на самом деле оказалось вентиляционным киоском, вроде тех, что еще оставались на станциях старого типа. Конструкция киоска была выполнена из бетона, а наземная часть напоминала перевернутую букву L. В верхней горизонтальной части имелось очень широкое квадратное отверстие, обычно закрытое защитной сеткой. И теперь, когда неизвестный снял защитную сетку и отбросил ее в сторону, внутри отверстия полыхало пламя, отбрасывая пляшущие огненные тени на стены и крышу.

Командир был несколько озадачен. Обычно на станциях старого типа венткиоски располагаются прямо внутри подземных платформ, большинство из них выходит к потолку подземных тоннелей. При таком пожаре можно с большой долей вероятности предположить, что огонь вспыхнул внутри станции. Станция Саошулин уже давно не работает, но поскольку ее тоннели соединены со станцией Интаоцзе, система безопасности не была отключена в целях предотвращения распространения зоны ЧС. Если на платформе или в тоннеле случился пожар, устройство автоматического реагирования должно было немедленно включить сигнал тревоги. Однако до настоящего момента звонка от Центра управления линиями метрополитена не поступало. Неужели пожар разгорелся только в киоске? Но как это возможно?

Как раз в это время прибыл дежурный, ответственный за контроль и охрану Саошулин. После официального закрытия станции в две тысячи восьмом году искатели острых ощущений часто пытались проникнуть сюда, чтобы сделать фото, видео или даже украсть оборудование в качестве сувенира. Это создавало не только проблемы с управлением, но и различные потенциальные угрозы безопасности, в результате чего в две тысячи тринадцатом году метрополитен установил железные ограждения внутри тоннеля, чтобы помешать посторонним ходить по нему от станции Интаоцзе, и возвел ограду снаружи, засадив ее соснами и розами и превратив это место в питомник, полностью закрыв два из трех подземных входов бетонными плитами.

Оставался только один незабаррикадированный выход, вместо этого спрятанный толстой стальной дверью с замком против взломов. Обычно вахтер, которого все звали дядюшкой Цаем, каждое утро в восемь часов отпирал эту дверь ключом и заступал на смену, спускаясь в дежурную комнату, чтобы затем вечером, в шесть часов, снова подняться наверх и запереть ее за собой, сим действом обрубая на корню помыслы всяких любопытных энтузиастов.

Дядюшка Цай жил неподалеку, и после того, как пожарная команда получила сигнал тревоги, они решили связаться с ним через компанию метрополитена: спасатели не были знакомы со всеми нюансами вызова, и, возможно, им пришлось бы тушить огонь на самой станции метро. Когда этот последний хранитель метрополитена Саошулин в спешке прибыл на место, то на ногах у него, как ни странно, оказались хлопковые домашние тапочки с цветочной вышивкой.

Увидев, что пожар бушует лишь в вентиляционной шахте тоннеля, он облегченно выдохнул:

– Ничего страшного, все не так уж и плохо. Эта станция метро была построена давно, да и в том еще захолустье, поэтому использовали открытый метод прокладки – бурили сверху вниз. Местность поблизости сложная. Первоначально на горах Саошулин было много остаточной гранитной почвы, которая под воздействием воды легко превращалась в грязь, вызывая оседание поверхности или даже оползни. Что еще хуже, до строительства метро рядом возвели гидроэлектростанцию на песчаном карьере – и, как говорится, все, что могло пойти одним местом, пошло одним местом. Так, пришлось, помимо проведения дренажных работ, строить несколько дополнительных противопаводковых дверей. Вентиляционная шахта не была прямым проходом на дно; скорее, в стене тоннеля было отверстие, в которое установили эту противопаводковую заслонку. Раньше, когда подземка еще работала, заслонка была открыта, но после того как метро закрылось, какие-то шалопаи пытались пробраться внутрь и не смогли; тогда они сняли защитную сетку с вентиляционного входа, опустив ее на веревке вниз, чтобы попасть на станцию. Я запер эту дверь, но вентиляционная шахта похожа на вертикальный колодец – даже если на самом дне возникнет пожар, он не достигнет верха: стальная пластина этой заслонки ужасно толстая! – вахтер говорил уверенно, активно при этом жестикулируя.

Капитан подразделения кивнул, соглашаясь, и велел своей команде использовать крупнокалиберный порошковый огнетушитель, чтобы залить им вентиляционную шахту в тоннеле.

Он обратился к дядюшке Цаю:

– Не радуйся раньше времени, бензином несет аж за три улицы, а температура его сгорания может достигать трех тысяч фаренгейтов, тогда как температура плавления нержавеющей стали – всего лишь две тысячи шестьсот. Так что лучше быстро иди внутрь и проверь эту свою