Внезапная смерть - Дэвид Розенфелт

у нас теперь есть люди, на которых можно указать пальцем, я на самом деле не верю, что они виновны. Это не лучшее начало для этих отношений; я должен либо доверять Адаму, либо отказаться от нашего соглашения и убрать его из нашей команды.

Мы с Кевином обсуждаем ситуацию около получаса, пока не появляется Лори с Маркусом Кларком. Я сказал ей привести Маркуса, как только понял, что нам придётся иметь дело с такими опасными людьми, как Сесар Кинтана и Поль Морено. Мне становится спокойнее, когда Маркус в нашей команде, примерно так же, как дон Корлеоне чувствовал себя в безопасности, имея на своей стороне Луку Брази. Я видел Луку только в кино и никогда не встречал лично, но, по-моему, Маркус намного страшнее. На мой взгляд, Маркус заставляет Луку выглядеть как Мэри Лу Реттон.

Адам выглядит ошеломлённым, когда Лори и Маркус входят, и это легко понять. Не может быть на этой планете двух людей, которые выглядят более разными, но при этом каждый достиг своего рода физического совершенства. Лори белая, высокая, светловолосая, захватывающе красивая, с лицом, сочетающим интеллект, сострадание и немалую долю жёсткости. Маркус афроамериканец, невысокий, лысый, вырезанный из полированной стали, с вечной хмуростью настолько устрашающей, что мой первый инстинкт неизменно — отступить от него, даже если он на моей стороне.

Что общего у Маркуса и Лори, так это то, что оба они талантливые следователи, хотя их стили так же различны, как и их внешность. Лори умна и неустанна, толкает и прощупывает, пока не узнаёт то, что должна узнать. Люди предоставляют Маркусу информацию в надежде, что он позволит им продолжать жить. И иногда он это делает.

Я представляю их Адаму, упоминая, что Адам — писатель.

— Книги? — спрашивает Маркус, человек немногословный.

— Кино, — говорит Адам. Он говорит это нервно, потому что когда люди разговаривают с Маркусом, цель — не сказать что-то не то. — Я пишу сценарии, и…

— Рэмбо? — перебивает Маркус.

— Э-э, нет. Я не писал Рэмбо, — говорит Адам, быстро взглянув на меня в надежде, что я вмешаюсь и помогу, но я не буду. — Но он мне понравился. Это был замечательный фильм. Они… они были замечательными фильмами… все Рэмбо.

Маркус просто качает головой и садится, больше не интересуясь ни Адамом, ни его портфолио. Он также не произносит ни слова, пока я рассказываю всё, что знаю о Поле Морено и Сесаре Кинтане. Я говорю исключительно для пользы Маркуса, поскольку Лори уже знает всё это — она была моей спутницей на праздновании дня рождения Пита.

Когда я заканчиваю, наступает время раздавать задания.

— Я хотел бы, чтобы ты узнал всё, что можно, о Кинтане и о любых его связях с Троем Престоном или Кенни Шиллингом, — говорю я Маркусу.

Маркус просто смотрит на меня, не говоря ни слова. Ни кивка, ни моргания, ни пожимания плечами, ни какой-либо другой человеческой реакции. Это дезориентирует, но это чистый Маркус.

Я продолжаю:

— Будь осторожен, эти парни очень опасны.

Снова взгляд Маркуса, но никакой другой реакции.

— Я рад, что мы поболтали, — говорю я. — Мне всегда кажутся очень полезными такие обмены идеями.

Видимо, также удовлетворённый обсуждением, Маркус встаёт и уходит.

— Господи Иисусе, — говорит Адам. — Годзилла встречается с Шафтом. Ты уверен, что он на нашей стороне?

— Скажем так, — говорю я. — Если мы узнаем, что он кормит рыб, у нас большие проблемы.

С этими словами я ухожу, чтобы начать то, что может оказаться невозможным проектом. Я попытаюсь переломить течение общественного мнения, которое нарастает против Кенни, — подавляющее чувство, что он должен быть виновен.

Хотя Кенни всегда был относительно популярен, эта вера в его виновность — массовое коллективное желание, и со стороны общественности, и со стороны прессы. СМИ видят в этом историю-монстра, которая обязательно будет продавать газеты и поднимать рейтинги Нильсена в течение месяцев. Общественность воспринимает это как развлечение, гораздо более захватывающее и увлекательное, чем вопрос о том, сойдутся ли снова Бритни и Джастин. Они с нетерпением ждут возможности следить за мыльной оперой, которая приведёт к суду и включит его в себя.

Всё это ожидаемое для всех веселье исчезло бы, если бы обнаружилось что-то, что оправдало бы Кенни и привело к снятию обвинений. Поэтому, хотя никто никогда не признается, коллективное желание состоит в том, что он виновен, чтобы шоу могло продолжаться.

Я решил позволить нашей разрабатываемой точке зрения защиты просочиться в публичный дискурс, но я не могу сделать это открыто. Я должен сделать это тайным, исподтишка способом, который наша система, к счастью, поощряет. Моя единственная дилемма была в том, кого из представителей прессы сделать своим партнёром, поскольку количество желающих кандидатов буквально исчислялось бы тысячами.

Я кратко подумывал, стоит ли выходить на национальный уровень, подсунуть свою историю Time, Newsweek или одному из кабельных каналов. Преимуществом было бы немедленное широкое освещение, но в данной ситуации это просто не нужно. Любая история, независимо от её происхождения, будет подхвачена ураганом, которым стало это дело, и распространена повсюду. Я мог бы подбросить это днём внештатному сотруднику Okefenokee Swamp Gazette, и это было бы главной новостью на CNN до наступления ночи.

Как только я принял решение сделать это на местном уровне, выбор того, к кому обратиться, был трудным. Винс Сандерс, редактор одной из местных газет, помогал мне много раз в прошлом. Он также хороший друг, что является главной причиной, по которой я не могу пойти к нему. На мне не должно быть отпечатков пальцев. Все и так будут предполагать, что я за этим стою, но если Винс опубликует историю, они будут знать это как факт. Винс убьёт меня за то, что я не пошёл к нему, но я заглажу свою вину позже.

Я сузил выбор до двух-трёх кандидатов и в конце концов остановился на Карен Спайви, настоящем профессионале, которая освещает судебные дела столько, сколько я себя помню. Она без прикрас, старая школа репортёрша, которая хватает историю зубами и тянет, пока не вылезут все факты. Она также много раз оказывала мне услуги, и приятно иметь возможность вернуть один долг.

Я позвонил Карен вчера и сказал, что у меня для неё есть сенсация, но что это не для печати — «фон», как это называют в жаргоне репортёров. Мы договорились встретиться у утиного пруда в Риджвуде, в уединённом месте, где нас вряд ли увидят. Её офис в Клифтоне, но она была вполне готова проехать полчаса или около того до Риджвуда. Правда в том, что она