Роковая ошибка мистера Куина - Бенедикт Браун

капли крови, а еще разбитая тарелка и сломанный стул. Полагаю, ты прав, его закололи у двери. – Только тогда я заметил, что один из ящичков открыт. – Может, он что-то пытался достать отсюда. Потом повернулся, а убийца всадил нож ему в грудь.

Лавбрук задумался и сжал губы.

– Вполне возможно. Он крупный малый, убийца явно хотел напасть неожиданно и избежать драки.

Белла подошла ближе и внимательно осмотрела кухню.

– На столе лежит масло и хлеб. Может, Джеймс собирался сделать себе сэндвич? Было время обеда.

– Стоят две тарелки, – заметил инспектор, и нам не нужно было уточнять, что это означало. – Возможно, Джеймс сидел с другом. Он готовил еду, пока убийца выбирал нож.

– Скотленд-Ярд пришлет кого-нибудь снять отпечатки? – спросила Белла.

Лавбрук откашлялся.

– Этим займутся местные. Хотя, если убийца не совсем дурак, он надел перчатки.

– Меня поражает, что до сих пор кто-то может попасться на отпечатках, – не удержался я от комментария. – Неужели преступники не читают детективов или газет хотя бы?

Лавбрук все еще параллельно осматривал кухню и, заглянув под стол, замер, отвечая:

– Идиоты в этом мире не закончатся никогда. Не стоит недооценивать, насколько люди бывают наивными, самоуверенными и недальновидными.

Беллу удивило это замечание.

– Что случилось с нашей последней встречи? Ты же был таким зеленым и невинным, словно одуванчик! Неужели несколько месяцев в Скотленд-Ярде превратили тебя в циника?

Он пожал плечами:

– Да.

Я прикусил губу, сдерживая улыбку. Не хотелось, чтобы Белла разозлилась и на меня.

– Здесь мы закончили, – сказал инспектор, когда мы вышли в коридор. – Я бы осмотрел весь дом, но пусть охотники на отпечатки работают без нашей суеты. – Прямо пока он это говорил, раздались тяжелые шаги на подъездной дорожке, и в двери появились полицейские из Гилфорда.

– Что будем делать дальше? – спросила Белла после того, как мы объяснили все новоприбывшим.

– Так, ну, – инспектор задумался над этим вопросом, – сначала надо смочить горло в пабе.

Глава 11

– Папа сможет провести без тебя весь день? – Вопрос сам напросился, когда мы уселись за столик на террасе напротив «Головы Герцога». Погода была идеально умеренной, и солнце иногда всполохами вырывалось из-за облаков, благодаря чему я снова чувствовал себя человеком.

– Он сам убедил меня идти, – ответила она, пока мы ждали возвращения Лавбрука. – Ему нравится думать, что я принимаю у него эстафету как смотритель Хёртвуда. К тому же в его голове Джеймс Хитон остался маленьким умным мальчиком, который с интересом слушал его истории. Он не знал, каким вырос наш друг.

– А каким он вырос? – спросил Лавбрук, ставя на стол перед нами треугольник из трех стаканов. Он принес апельсиновый сок и два пива, я сначала не мог понять, кому что. Белла быстро схватила местный биттер, а Лавбрук, видимо, не пил на службе, и загадка разрешила сама себя.

Мы все сделали по глотку, а затем Белла ответила:

– Он был чурбаном. Другого слова у меня нет. – Я был писателем и смог бы подобрать еще несколько слов. Даже тут же проконсультировался с тезаурусом в голове. – Он не всегда был таким жестоким, но к выпуску из школы в нем почти не осталось доброты и сострадания.

– Мариус, вчера по телефону ты сказал, что из них троих Джеймс легче всего смог бы нажить себе такого врага. За что именно его могли ненавидеть?

Я бы смог ответить, но жители Хёртвуда меня опередили.

– Джеймс Хитон был трусом, – сказал со своего места на скамейке у паба один из курящих трубки мужчин.

– Он был хуже труса, – добавил Джеб Пэйтон. – Испорченный был вредитель, которому все доставалось легко. Ни дня в жизни не работал.

– Давайте будем уважительнее говорить о покойном, – вставил я, но этим двоим, видимо, очень хотелось высказаться, поэтому меня тут же перекричали.

– Да ладно тебе, Мариус, – продолжил первый мужчина. – Ты и сам видел, что Джеймс был копией отца. А еще…

– Спасибо, джентльмены, – властно перебил их инспектор. – Местная полиция обязательно вас выслушает.

Я дополнил то, что они хотели сказать, но уже тише, чтобы никто из стариков не влез в наш разговор.

– Джеймса не призвали на войну, потому что его отец работал на пункте призывников и держал всех мужчин деревни в своем кулаке. Многие этого так и не забыли.

– Богатая семья, значит?

– Деньги у них водились. – Белла решила добавить контекста. – Они не были аристократами, но во времена Виктории дед Джеймса прилично заработал на фабриках в Лондоне. Ну, понимаете. На рабском труде детей и полуслепых старух.

Я хотел намекнуть, что как потомок мелкопоместного английского дворянства она тоже богата благодаря дешевому сельскому труду и мародерству в колониях, но, повторюсь, расстраивать ее мне не хотелось.

– Людей злили не их деньги, а как они ими распоряжались, – вместо этого сказал я. – Когда их дед умер, отец Тилли и Джеймса, Том Хитон, унаследовал основную часть состояния и попытался купить на него все влияние в Хёртвуде. Поэтому Джеймса и не призвали.

Лавбрук отпил сок.

– Разве за это убивают?

– Смотря кого спросишь. Одно я знаю точно, Джеймс знал, что о нем думали, и стал…

Я не смог найти подходящего слова, так что Белла перехватила у меня эту задачу:

– Стал остро на все реагировать и много злиться. Он каждое твое слово воспринимал как осуждение.

– Но он был вашим другом? – Это был наводящий вопрос, и все это понимали.

Мы с Беллой переглянулись. Это был краткий, беззвучный договор, мы решали, кто будет отвечать. Я проиграл, разумеется.

– Не совсем. Видишь ли, когда мы были моложе, Джеймс был влюблен в Беллу. – Я еле выдавил эти слова, умирая от стыда, но то было не самое страшное.

– А это была проблема, потому что?.. – Нет, он специально, что ли? Нравится смотреть, как я смущаюсь?

– Мы с Беллой… – выдавил я.

– Мы с Мариусом… – Белла не очень помогла.

– А, ясно. – Я наконец услышал раскаяние в голосе Лавбрука. – Вы с леди Изабеллой… То есть вы с Мариусом были…

Казалось, спустя тысячи тысяч лет развития человечества трое взрослых людей должны уметь обсуждать давно законченные отношения без румянца на щеках.

– Да-да. – Моя первая любовь оживленно принялась объяснять: – Джеймс был влюблен в меня и не одобрял мой выбор… В общем, он винил Мариуса в своих проблемах, даже после того как мы перестали…

– Встречаться! – выпалил я, потому что ситуация уже становилась смешной. – Мы встречались, а Джеймс завидовал. Но когда меня призвали, это стало неважно.

– Спасибо, – промямлили они оба одновременно, затем Лавбрук почесал щеку и сказал:

– Это не объясняет, почему убийца угрожал и жертве, и его сестрам. – Это была