Лисий Омут - Елена Анатольевна Леонова

Глава 18. Тверская область. Вторник. 14.10

Под неутихающим ливнем следователи двинулись к деревне. Сквозь пелену дождя стали заметны живописно теснившиеся по сторонам старые бревенчатые домики, некоторые с облупившейся краской и прохудившимися крышами, другие аккуратные и крепкие, соседствовавшие с новыми пристройками. За покосившимися, местами прогнившими заборами виднелись подготовленные к зиме огороды и фруктовые деревья, их ветви после летнего урожая устало клонились к земле, создавая печальную картину поздней осени. Воздух был пропитан запахом дыма из печных труб и начинал смешиваться с плотным туманом, надвигающимся из леса. Тишина, нарушаемая лишь монотонным стуком капель по жестяным навесам и редким лаем собак, окутывала деревню, погружая в особую, меланхоличную атмосферу. Казалось, время здесь застыло, погружённое в сырую, умиротворённую дремоту, где каждый дом и каждый житель хранил историю, прячущуюся под низким серым небом.

Григорий Иванович повёл своих спутников по узкой улочке к центру Черногорки. Впереди показался сельский магазин из серого камня, рядом с ним – кирпичное здание школы. Они свернули и оказались перед двухэтажным деревянным домом с ярко-синей крышей. Снаружи строение явно нуждалось в ремонте: коричневая краска фасада поблёкла, перила крыльца частично сгнили, а в фундаменте зияли трещины. Грибник, поднявшись по ступеням, постучал. Дверь открыл широкоплечий мужчина лет сорока.

– Прохор, здоро́во! Тут к тебе люди из полиции, – выпалил Григорий Иванович, кивнув на своих спутников.

Мужчина бросил усталый взгляд на следователей, мо́кнувших под дождём, и молча впустил гостей в дом. В предбаннике, ёжась от холода и стряхивая капли с одежды, они сняли мокрые вещи и прошли в просторную комнату. В центре, на пёстром потёртом ковре, стояли стол со стульями, диван, укрытый зелёным шерстяным пледом, и пара кресел. В серванте у стены виднелась посуда, на тумбочке – телевизор. Светлые льняные занавески украшали окна. Напротив стола располагался проход в кухню, а оттуда – в хозяйские комнаты и к лестнице на второй этаж.

За столом сидел седой старик в очках, отложивший газету и внимательно изучавший незваных гостей. Услышав шум, из кухни вышла темноволосая женщина, а за ней – мальчишка-подросток. Прохор тут же строго попросил парня подняться к себе наверх.

– Проходите, – предложил он вошедшим, указывая на диван и стулья. Гости расселись.

– Прошу прощения за столь неожиданный визит, – начал капитан Карлов, – мы из полиции, как уже сказал Григорий Иванович.

– Я вас помню. И вас, – Прохор повернулся к Лыкову. – Вы вдвоём приезжали и задавали вопросы про… то, что я нашёл в лесу. Сейчас опять по этому же поводу?

– Да, – подтвердил Егор Михайлович. – Со мной коллеги из Москвы. Хотели ещё уточнить пару деталей.

Саблин быстро осмотрел комнату, задержав взгляд на старике за столом, внимательно смотрящего на следователя сквозь толстые стёкла очков, на женщине, застывшей в проходе между комнатой и кухней, и на Прохоре, крепком мужчине с обветренным лицом и мозолистыми руками, присевшим рядом со стариком. Майор пытался уловить хоть малейшую тень беспокойства на лицах хозяев дома. Он знал, что в таких ситуациях каждая деталь имеет значение.

– Меня зовут Алексей Саблин, – представился он, – майор криминальной полиции. Это моя коллега, капитан Максимова, – следователь показал на Дину, севшую рядом на диван. – Мы здесь, чтобы прояснить некоторые моменты, связанные с обнаружением мужчины в лесу. Как я понял, вы нашли тело? – Саблин обратился к Прохору.

– Да, я.

– Может, чаю? – неожиданно вклинилась в разговор женщина.

– Простите, – опомнился Прохор, – забыл представить семью. Моя жена Лариса и мой отец – Осип Андреевич, – он глянул на старика. – Отец всю жизнь тут прожил, учителем в школе работал. Да и предки наши корни здесь пустили с самого основания Черногорки.

– Верно, – подтвердил старик, поправляя очки, – наш род тут с незапамятных времён. Предки многое повидали: и царя знали, и революцию пережили. Отец мой на войне был.

– Давайте я всё-таки сделаю чай? – вновь вмешалась Лариса.

– Будет отлично, – ответил за всех Саблин. Женщина обрадованно скрылась в кухне. – Что относительно обстоятельств обнаружения тела в лесу? – вернулся к своему вопросу майор.

Прохор откинулся на спинку стула.

– Ну, как я уже говорил раньше, дождь тогда тоже лил, хоть и не так сильно, как сегодня. Рано утром я шёл через лес по тропе к водохранилищу, на рыбалку. Увидел что-то у старого дуба, почти на опушке. Приблизился, а там… ну, вы сами, наверное, знаете. Кости и куски плоти.

Он сделал паузу, словно вспоминая детали, которые уже были озвучены, но всё же требовали повторения.

– Я сразу смекнул, дело нечисто. Поэтому побежал в деревню и позвонил в полицию.

Саблин кивнул.

– И вы не видели никого тем утром в лесу?

– Нет, никого, – подтвердил Прохор, – лес был пустой. Только ветер шумел в ветвях и дождь капал по листьям. Но если бы кто-то там был, я, наверное, заметил бы.

Жена Прохора поставила на стол дымящийся чайник, чашки и тарелку с румяными пирогами. Её движения казались быстрыми и уверенными, но в глазах читалось напряжение.

– Спасибо, – Саблин улыбнулся. – А вы, Лариса, что-нибудь можете добавить?

Женщина вздрогнула. Она явно не ожидала обращения к ней напрямую.

– Нет, ничего особенного. Прохор, как обычно, ходил на рыбалку. Вернулся расстроенный, сказал, нашёл тело. Больше ничего, – она опустила глаза, смутившись. Саблин, заметив это, не стал давить.

– Часто ходите в лес, Прохор?

– Я там вырос, товарищ майор, – усмехнулся тот. – Лес – мой второй дом. Я, да, впрочем, и все в деревне, знаю его как свои пять пальцев. И кто там бывает. Обычно грибники, рыбаки, охотники иногда. Но в то утро, кроме меня, никого не было. Точно вам говорю!

Следователь показал фотографию Можаева.

– Видели его?

Прохор, взглянув на снимок, покачал головой.

– Нет.

– У нас такое впервые, – подключился к беседе Григорий Иванович, до этого тихо сидевший в кресле около серванта, – деревня у нас спокойная. Даже пьяница, и то один, а так – люди смирные, трудолюбивые. А теперь все обсуждают того покойника, даже напуганы. Лес всегда был местом тихим. Люди ходили, грибы собирали, ягоды. Ничего криминального, как говорится.

Осип Андреевич за столом