Лисий Омут - Елена Анатольевна Леонова

шумно вздохнул. Его глаза, скрытые за стёклами очков, казались мудрыми и проницательными. Он молчал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Старик повидал многое в этой деревне: как меняются времена, как приходят и уходят люди. И случай в лесу, похоже, не являлся для него чем-то совершенно новым, хотя и вызывал определённое беспокойство.

Саблину вдруг показалось, будто старику есть что сказать.

– Осип Андреевич, – дружелюбно начал майор, – а вы же, наверное, со многим сталкивались в этих краях. Может, припомните что-то необычное? Или слышали какие-то разговоры, слухи?

Старик медленно снял очки и протёр их краем своей рубашки. Его движения были неторопливыми, словно он взвешивал каждое слово, прежде чем произнести.

– Слухи всегда есть. В деревне без них никак. Но тут… – он снова надел очки и посмотрел на Саблина долгим взглядом. – Не иначе как Тере́шка опять объявился.

Лариса тут же махнула на него полотенцем.

– Типун вам на язык, Осип Андреевич!

Прохор хмыкнул и покачал головой.

– Ой, да ладно вам, – громко выдал Карлов, – не начинайте! Только этого нам ещё не хватало!

– Что за Тере́шка? – поинтересовался Саблин.

– Да так, – поморщился Егор Михайлович, – местные придумали, друг друга пугают от нечего делать.

– Не придумали! Всё правда, – твёрдо возразил Осип Андреевич.

Максимова, выпрямившись на диване и подавшись вперёд, оживилась.

– А о чём речь? Расскажите поподробнее! – капитан ещё не пришла в себя после окончания дела, где команда Саблина расследовала убийство Марьяны Василевской6, женщины, увлечённой вампирской темой, и где Дина соприкоснулась с древними мифами об этих вымышленных существах. И теперь она испытывала жгучее любопытство к разного рода преданиям и легендам. Саблин скептически на неё взглянул, догадываясь: Максимова опять хочет погрузиться в таинственную историю.

– Да нечего там рассказывать, – уверенно отрезал Карлов, – байки про старую усадьбу в лесу.

– Что ещё за усадьба? – удивился Саблин. – Вы же говорили, поблизости нет больше жилых сооружений.

– Да. Жилых нет, – капитан поёрзал на стуле, – усадьба заброшена. Это старый помещичий особняк, дореволюционный, культурное наследие. Находится на территории заповедника и давно пустует.

– Расскажите, пожалуйста, – настойчиво попросила Максимова.

Понимая, что тема всё-таки может иметь отношение к расследованию, Саблин промолчал.

Карлов, шумно выдохнув, обратился к старику.

– Раз уж начали, давайте и продолжайте. Вы же учителем служили, наверное, эту историю и детям постоянно рассказывали.

Глава 19. Тверская область. Вторник. 15.20

Осип Андреевич поправил очки на переносице и задумчиво посмотрел в окно, словно пытаясь уловить отголоски прошлого в тишине деревенского дня. Возраст старика был неясен: лицо испещрено морщинами, немного впалые щёки, чуть взъерошенные седые волосы и кустистые брови. Но в глазах светилась искорка, выдавая острый ум и неугасающую жажду жизни. Он сидел, ссутулившись, но, собравшись говорить, выпрямился и расправил плечи, будто обретая былую уверенность педагога.

– Тере́шка… это не просто байка, как думает капитан, а наша история, переплетённая с землёй, с этим самым лесом, – произнёс старик. – В другой его части, не там, откуда вы пришли, а севернее, почти на берегу водохранилища, находится усадьба – «Лисий омут». Имение когда-то принадлежало купеческой семье Тучковых. Они были люди своеобразные, говорили, что не от мира сего. Так вот. Перед революцией там проживал барин, Терентий, интересовался всякими мистическими науками, новыми идеями запада, постоянно ездил в Петербург, привозил какие-то книги и сам бывал за границей, так как знал языки. К нему часто приезжали странные люди, то ли лекари, то ли колдуны, но иногда и монахи, а однажды даже какой-то предсказатель. Терентия люди побаивались, замкнутый и строгий мужик был. Те, кто у него работал, шептались про то, что барин часто закрывался в кабинете, мог днями не выходить, – Осип Андреевич говорил не спеша. Его голос, подобно старому колоколу, звучал глубоко и резонансно, проникая в уголки сознания, но в то же время спокойно и размеренно, будто обволакивая слушателей, а тщательно расставленные интонации подчёркивали истинный смысл сказанного. Между ключевыми фразами он делал многозначительные паузы – короткие, но весомые, словно приглашая глубже уловить скрытую суть.

В комнате царила абсолютная тишина, все слушали, затаив дыхание, точно заворожённые. Внимательно смотря на старика, Максимова ловила каждое слово. Саблин, откинувшись на спинку дивана, прикрыл глаза. Капитан Карлов, сидя на стуле у стола, разглядывал потолок дома, поглаживая бороду. Лыков, рядом с ним, упёрся локтями в колени и опустил голову. Григорий Иванович, видимо, не раз слышавший эту историю, украдкой разглядывал следователей. Лариса осталась стоять в проходе в кухню, а Прохор с улыбкой наблюдал за отцом, наслаждаясь его рассказом.

– Изначально усадьба была построена по какому-то уникальному проекту, западному, – продолжал Осип Андреевич. – Позже возвели четырёхэтажную башню, там барин и сделал себе кабинет. Терентий скончался, и с началом революции его семья срочно уехала в Европу, а в имении остался управляющий, якобы дожидаться возвращения хозяев, но усадьбу вскоре забрали большевики. Во время войны в районе Тверской области шли бои с немцами, и дом заняли нацисты, устроив там временный штаб, им очень нравились европейские интерьеры усадьбы, говорят, даже они что-то искали, отсюда пошла и легенда, будто перед смертью Терентий спрятал какие-то сокровища, а семья, уезжая, не забрала их, так как никто не знал, где он их спрятал, и немцы хотели найти. Что это было, неизвестно, но Терентий часто же ездил в Германию и вроде как там общался с кем-то из будущего командования Третьего Рейха, вот они и прознали, а потом искали.

– А какое сокровище, совсем неизвестно? – не сдержалась Дина.

– Нет, но правда тут есть, так как ещё до немцев приезжали военные и перекопали весь сад вокруг усадьбы, даже кладбище, а потом, когда война закончилась, местные тоже искали, думали, немцы не нашли и им повезёт, но ничего не обнаружили.

– Понятно, – нахмурилась Дина. Саблин, не открывая глаз, улыбнулся.

– Ну так вот. После войны в имении был лагерь для военнопленных, а затем дом стал ничей, пустовал. Однако в двухтысячных годах его вроде купил какой-то бизнесмен, новый русский, как тогда называли. Территорию привели в порядок, хотели открыть гостиницу, даже приходили в деревню узнавать про быт помещика и его историю. Часть комнат отремонтировали, провели электричество, говорят, даже какие-то предметы интерьера нашлись в подвалах. Но затем тоже бросили. С тех пор