Современный зарубежный детектив-23 - Шахназ Сайн

– Выбор есть всегда… – шёпот Майи был полон отчаяния. – Ты просто не захотел искать другой путь!

Внезапно Эмин вскочил на ноги и, преодолев расстояние между ними, вцепился в плечи Майи с такой силой, что та вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли.

– Ты прикидываешься, Майя?! Скажи мне, а?! Ты не понимаешь, о каких суммах шла речь?! Отец влез в миллионные долги, пытаясь удержать свой тонувший бизнес, и не сумел справиться с этим! Не сумел! И заставил меня расхлёбывать это! Ты реально думаешь, что у меня был выбор?! – голос Эмина гремел как гром. Отец оставил после себя долги, которые могли похоронить нас всех! Если бы не семья Артура, я бы… Я бы закончил, как он, понимаешь?! И сейчас я полностью в таком же положении! – он резко замолчал, но Майя поняла. Она слишком хорошо всё поняла.

– Нет! – её крик разорвал тишину. – Никогда! Ни за что! Ты не имеешь права так думать!

Эмин ослабил хватку, его руки опустились. Он отвернулся, но Майя увидела – его глаза заблестели слезами, впервые за много лет.

– Прости, – прошептал он, и в этом шёпоте слышалась вся боль его души.

– Просто… обещай мне, – Майя схватила его руку, прижимая к своей дрожащей груди. – Что никогда… никогда не повторишь путь папы. Умоляю тебя, Эмин. Ты ведь не поступишь, как он? Да? Не поступишь же?

Эмин внезапно обнял сестру так крепко, что у неё перехватило дыхание. Майя уткнулась лицом в его плечо, и слёзы, наконец, вырвались наружу – горячие, солёные, непрерывные, вырывающиеся откуда-то из самых глубин души.

– Я так по нему скучаю, – голос Майи дрожал и был едва различим.

– Я тоже, – хрипло ответил Эмин, целуя сестру в макушку. В этом жесте было столько нежности, что сердце Майи сжалось от боли.

Они стояли так – в гнетущей тишине, объятые общим горем, как два корабля, потерявших единственный маяк. Два осиротевших ребёнка, лишившихся не просто отца, а значимой части души, где расцветало счастье. И где-то внутри себя, под пеленой слёз, Майя осознавала – что-то между ними изменилось безвозвратно, как треснувшее зеркало, которое уже никогда не станет целым.

Ночью Майя не сомкнула глаз.

Она без остановки ворочалась на постели, пока лунный свет не начал бледнеть за шторами. Тогда Майя встала и босиком бесшумно прошла по холодному полу к спальне матери.

София спала на боку, её дыхание было ровным, но морщины у глаз даже во сне не разглаживались. Майя осторожно поправила одеяло, прикрыв ей спину, и легла рядом, боясь разбудить. Она долго смотрела на лицо матери – такое знакомое, родное, сохранившее достоинство вопреки всем ударам судьбы. Как смогла эта хрупкая женщина пережить столько боли и не сломаться?

Закрыв глаза, Майя снова увидела ту самую ночь.

Ту самую тьму, от которой у неё до сих пор сжималось сердце. Тьму, что поселилась в ней навсегда, словно чёрная тень, пустившая корни и не собиравшаяся уходить.

Это случилось за месяц до её четырнадцатилетия.

Мать с Эмином уехали – куда, она не могла вспомнить. Да это уже и не имело значения. Той зимней ночью ожидание было особенно холодным.

Майя проснулась внезапно. Вот голова на подушке, её веки сомкнулись, а следующее воспоминание – глаза широко открыты в темноте, будто она и не проспала несколько часов.

Сначала она не поняла, что разбудило её. Какие-то странные звуки, похожие на хриплое пыхтение, пробивались сквозь сонное сознание. Майя села на кровати, всматриваясь в черноту комнаты, которая внезапно стала пугать.

И когда она вышла в коридор, то вся квартира была погружена в эту гнетущую, почти осязаемую темноту. Никого. Мама с братом ещё не вернулись.

Но тогда почему у двери стояли отцовские ботинки? Он редко приходил к вечеру, да и не ложился особо рано, и в квартире нигде не горел свет.

Полусонная девочка прошла на кухню, потом в спальню – никого. Повернула голову в сторону гостиной. Дверь была закрыта.

Майя толкнула её, и она медленно отворилась, открывая картину, от которой кровь застыла в её жилах.

Посреди комнаты, в мёртвой тишине, висел её отец.

Рафаэлю было пятьдесят шесть. Его мертвенно-бледная голова бессильно склонилась на грудь, руки безвольно свисали вдоль тела. На ногах – белые носки, жутко контрастирующие с окружающей тьмой, словно последний крик о помощи, оставшийся без ответа.

Майя рухнула на колени.

Глаза не могли оторваться от этого кошмара, который вдруг стал реальностью.

– Пап… – её голос прозвучал глухо и слабо. Где-то в глубине души теплилась безумная надежда: вот сейчас он поднимет голову, улыбнётся своей тёплой улыбкой и скажет: «Это всего лишь шутка, доченька. Видишь, я жив и здоров».

Но происходящее не было похоже на шутку. Отец не шевелился.

– Папочка… – шёпот сорвался с губ Майи, когда осознание начало медленно, как яд, проникать в онемевшее от шока тело. Бешено колотившееся сердце отчаянно сопротивлялось, отказывалось верить.

– Пап, посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри… – голос девочки постепенно срывался на истеричные ноты. – Почему ты не смотришь? Посмотри на меня!

Она не знала, сколько просидела на затёкших коленях, упёршись ладонями в холодный пол, с опущенной головой и не останавливающимися слезами, струящимися по щекам. Может, минуты, может, больше.

Потом какая-то неведомая сила заставила её подняться, сделать несколько шагов – самых неуверенных и страшных в её жизни.

Обхватив отцовские ноги, Майя прижалась к ним лицом, и тогда из груди вырвался такой дикий, всепоглощающий вопль, что, казалось, его можно было услышать на другом конце города. Отчаянный, животный крик, от которого содрогнулись стены.

В ту ночь рухнул не просто мир девочки – рухнула вся вселенная. И сквозь рыдания, через спазмы в горле, Майя безостановочно шептала одно и то же, как заклинание, как непрерывную молитву:

– Не уходи… не уходи… не уходи…

Но Рафаэль ушёл.

Ушёл в ту холодную зимнюю ночь.

Навсегда.

Оставив после себя не только тишину, пустоту и невыносимую боль, но и огромные, миллионные долги.

Он думал, что в его жизни уже не будет ни света, ни надежды, ни любви, а потом встретил её.

«Предначертанная 2» | Глава 9

Глава 9

С волнением в сердце Тамара прошла через открытые широкие полупрозрачные двери трёхэтажного ресторана, в котором ей уже не раз доводилось бывать, но только в зале на первом этаже.

Сегодняшний вечер должен был пройти на втором – в одном из банкетных залов,