Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

— Абнер, Абнер! — воскликнула миссис Маколи, оторвавшись от телевизора, и Тесс вспомнила, как Донна Коллингтон и судья хохотали над ее криками в зале суда. — Следи за дыханием! Помнишь, доктор говорил, что ты должен следить за дыханием.

Маколи помахал рукой у лица — мол, я в порядке. Заговорить он смог только через несколько секунд.

— Ничего не понимаю. В газете писали, что остальные, дела которых объединили в одно производство, уже получили возмещение, и ведь они судились уже позже меня.

— Здесь другое дело. В консолидированных процессах, кажется, не предусмотрена апелляция. Я не очень хорошо в этом разбираюсь. На самом деле, я работаю… рассыльной.

— Мы выиграли дело два года назад. Я сразу сказал, что хочу получить этот чек до того, как мне придется использовать респиратор через каждое слово. — Он замолчал, чтобы отдышаться. — А потом я сказал, ладно, только отдайте мне его до того, как меня подключат к кислородному баку. Я надеялся, что мы сможем съездить куда-нибудь, немного попутешествовать. А теперь… — Он умолк в ожидании, когда восстановится дыхание. — Теперь я могу просить только о том, чтобы это произошло до того, как я окажусь прикованным к постели. Или до того, как я умру.

Тесс бросило в краску.

— Отвратительная сделка. Мне очень жаль.

— В конце концов, что такое восемьсот пятьдесят тысяч долларов? Огромная, почти нереальная сумма. У нас нет детей. Адвокат получит свою долю, а это шестьсот тысяч. Это очень большие деньги, у нас никогда столько не было, и они ничего не значат. Просто номер, который мне присвоили. — Он снова замолчал, чтобы продышаться. — Представьте себе, они рассчитали эту цифру по формуле. Приятно знать, что ты стоишь восемьсот пятьдесят тысяч долларов. Но пока я не увижу чек, я в это не поверю. Они думают, что могут не платить мне, потому что я для них мелкая сошка.

— Так поэтому вы отправились в офис с битой «Луисвиль Слаггер»? Потому что узнали, что остальные жертвы уже получают чеки?

Он застенчиво улыбнулся, гордый собой:

— В газете все перевернули с ног на голову. Буквально все. Во-первых, это была «Эдирондак», черная бита. Я купил ее прямо там, — и правда, рядом со стулом стояла черная бейсбольная бита. — А еще они наврали про мой пистолет.

— У вас был пистолет?

— А как же. Милый маленький кольт тридцать восьмого калибра. Держу его для самозащиты. Я положил его в карман и заставил Вонни отвезти меня в центр. Она долго мялась, но потом согласилась. И я попросил этого панкующего охранника пропустить меня без представления.

— И он согласился?

— Согласился, после того как я дал ему двадцать долларов.

— Это такой блондинчик? С дюжиной часов на руках?

— Ага.

Как интересно. Оказывается, за сходную плату Джой готов забыть, что видел Милти и его солдат. Надо не забыть сказать об этом Тинеру.

— Так что я поднялся наверх. Я никогда не видел этого Абрамовича — на суде его не было. Даже после того, как его наняли и повесили на него асбестовые дела, я не мог до него дозвониться. Я постоянно попадал на кого-то молодого.

— На Аву Хилл?

— Нет, это был Ларри Чамберс — тот самый парень, который вел дело в суде. Скользкий тип. Такой воды не замутит.

— Итак, вы поднялись наверх, — напомнила она, пытаясь вернуть беседу в нужное русло.

— Итак, я поднялся наверх. Адвокат — он сидел за большим столом и смотрел в окно, на воду. Никаких бумаг на столе, ничего. Просто смотрел в окно, сложив руки, словно ребенок, который ждет, когда кончатся уроки. Я навел на него пистолет и сказал, что его убить мало за то, что он сделал.

— Он был напуган?

— Нет. Он улыбнулся — по-настоящему улыбнулся, искренне, словно я его приятель. Потом он сказал: «Вы совершенно правы». Умник такой, выставил меня на посмешище. Вот я и набросился на него. Но мне было трудно дышать, и он… ну, он обнял меня, что ли. Баюкал меня, как ребенка. Потом отобрал у меня пистолет и вызвал полицию.

— То есть остальное он просто придумал? И «Луисвиль Слаггер», и то, как вы гонялись за ним вокруг стола?

— А еще не вернул мне пистолет. Он сказал, что это ради моего же блага, потому что расхаживать по улицам с револьвером незаконно, даже если он зарегистрирован. Он был прав — если бы они узнали о пистолете, мне было бы значительно труднее выкарабкаться. Даже если бы он снял обвинение.

— Мне не показалось, что Майкл Абрамович старался понравиться людям?

— Может, у него были причины оставить мой пистолет себе. Может, он знал, что тот молодчик охотится на него.

Тесс понимала, что не стоит убеждать Маколи в невиновности Рока. Он ведь считает, что она работает на «О’Нил, О’Коннор, О’Нейлл». Было бы странно выгораживать человека, обвиняемого в убийстве того, кто считается ее боссом.

Но мысль о пистолете не оставляла ее. Неужели Абрамович кого-то боялся? Понимал ли он, что рано или поздно за ним придут? Если он хорошо спрятал пистолет, он должен до сих пор там находиться, и само существование оружия может послужить доказательством того, что Абрамович знал, что его жизнь в опасности, еще до того, как на сцене появился Рок.

— Итак, юная леди, как вы считаете, когда я получу свой чек? — спросил мистер Маколи. Его жена с надеждой подняла на нее глаза.

Тесс обдумала варианты. Она может солгать им, сказать им то, что они хотят услышать — только для того, чтобы им пришлось пережить очередное разочарование. Она может сознаться в том, что не имеет к этим деньгам никакого отношения. А можно выбрать золотую середину — сообщить им, что они вряд ли увидят свои деньги, но себя не раскрывать.

— Скоро, — проникновенно произнесла она. — У меня хорошее предчувствие. — И встала, собираясь уходить. Тесс надеялась, что ей удалось хотя бы на один день избавить их от необходимости думать о восьмистах пятидесяти тысячах долларов и считать дни, меняющиеся быстрее, чем километры на счетчике такси. Если Маколи протянет еще год, подсчитала она, каждый день его жизни будет стоить как минимум тысячу семьсот долларов, и это уже за вычетом адвокатского гонорара. Такого дорогого подарка она еще никому никогда не делала.

Миссис Маколи проводила ее до двери.

— Мисс?

— Монаган. Тесс Монаган.

— Если они найдут пистолет Абнера, они вернут его нам?

— Скорее всего.

— Мне кажется, это не самая хорошая идея.

— Почему?

— Потому что, если бы у нас сейчас был этот пистолет, я