Рефлекс убийцы - Валерий Георгиевич Шарапов

над душой, предъявлял жетон, с важностью хмурился, надувал щеки. Помолодело ФБР. Комсомольский призыв объявили? Толстяку такой расклад решительно не понравился, он выражал протест. «Студент» схватил его под мышку, стал поднимать. Но силенок не хватало, объект сопротивлялся. Подбежали мужчина и женщина — обладатели таких же жетонов, стали помогать. Получить локтем в челюсть толстяк не планировал, и этот удар его ошеломил. Возможно, вышло случайно, не стали бы агенты при людях бить задержанного. В ход событий включилась супруга, стала возмущенно кричать: что тут происходит? Оставьте ее мужа в покое! Покормил, называется, уток. Еще секунда, и она бы бросилась защищать свою собственность. Поднялся элегантный мужчина с соседней лавочки, с сожалением глянул на Марию, зашагал разбираться, отцепляя от пояса значок. А она ведь подозревала, что он на госслужбе! Толстяк сдался. Его вывели на дорожку, бедняга спотыкался, испарина блестела на лысине. Супруга дернулась, но сцена «графиня изменившимся лицом бежит пруду» не состоялась. Галантный субъект тактично взял ее за плечо, начал вкрадчиво объяснять, чем чревато подобное поведение. Дама таращилась на него, как на демона из преисподней. Вот она, бесправность и беззащитность населения в капиталистических странах! Толстяка быстро увели, процессия скрылась за кустами. Одинокий агент ФБР уводил в том же направлении растерянную супругу — до кучи, так сказать. А вдруг она сообщница?

С задержанием агенты справились. Невольно возникал вопрос: а зачем? Судя по всему, не стерпел самокатчик — не дождался, пока объект заинтересуется камнем. Сказалось отсутствие опыта, юношеская горячность, желание отличиться. Толстяк не знал ни о каком камне! И теперь из-за этого идиота у ФБР накрылась блестящая операция. Впрочем, кто бы возражал…

Снялись еще двое, сидевшие в стороне, потянулись за своими. Оставшаяся публика удивленно переглядывалась — что это было? Мария тоже удивлялась — надо быть как все. Хотела закурить, но вспомнила, что бросила полгода назад — зачем, спрашивается? Столько неудобств! Цвет лица и так был неплох. Сигарет, разумеется, не было, но была жевательная резинка, которая немедленно перекочевала в рот. Грустно, девочки. Тайник раскрыт, а что с кротом? Тоже раскрыли? Если так, то это катастрофа вселенского масштаба… Мария продолжала сидеть, подставила лицо солнечным лучам. Народ в сквере успокоился, потекла мирная жизнь. Подходить к камню уже не стоило. Все, что там было, выгребли агенты — попробуй им объяснить, что нельзя читать чужую корреспонденцию. И в сквере могли остаться глаза. С толстяком разберутся, поймут, что обознались. И супруга не станет ждать, истеричная штучка, дойдет до Верховного суда. Через час-другой часовые вернутся на пост. Мария глянула на наручные часики, ужаснулась — у нее ведь столько дел! Встала и отправилась к выходу, решив не оборачиваться. Разве законопослушные люди озираются?

Минут через десять она покинула национальный парк, сориентировалась в пространстве. Округ Колумбия, в принципе, небольшой. Парк Западный Потомак с одной стороны ограничен проспектом Независимости, с обратной — проспектом Конституции. Много машин, людей, кипит столичная жизнь. Подумав, свернула на 17-ю улицу, отправилась в обратную от Конгресса сторону. Строения стали проще, уплотнялась растительность. Мария свернула на узкую Честейн-стрит, где движения практически не было, перебежала дорогу по «зебре». За кованой оградой простиралась очередная зеленая зона. Нет, хватит с нее на сегодня садово-парковых хозяйств…

Она прошла мимо, задумалась. Хорошо бы где-нибудь посидеть, привести мысли в порядок. Вспомнился кантри-бар «У Джастина» — неплохое местечко, куда она приходила пару раз. Не сказать, что обожала специфическую музыку белого населения сельских районов — предпочитала все же Аллу Пугачеву и Валерия Леонтьева. Но там понравилось. Кантри-бар находился на параллельной улице в обычном трехэтажном доме. Мария свернула с тротуара в узкий проезд, миновала подворотню, чем-то напомнившую ленинградский «колодец» — только не замкнутый. На выходе из подворотни почувствовала неладное, но шла, не оборачиваясь. Свернув, уступила дорогу встречному трамваю, сделала вид, что провожает его глазами. Ну так и знала! На хвосте висел мулат — тот самый, из парка, любитель биржевых сводок. Он держал дистанцию, вышел из-за угла лишь после того, как объект отдалился. Шел, помахивая своими сводками. Когда Мария обернулась, нисколько не смутился, лишь сбавил обороты, и взгляд уперся под ноги. Значит, у «шпионского камня» она показалась кому-то подозрительной…

Это было скверно. Тонем, граждане, тонем… Но Мария не теряла присутствия духа. Маршрут не менялся. Решила — в бар, значит, в бар. Она свернула за угол — заведение находилось в этом же здании, только с торца. Взявшись за ручку, замешкалась, боковым зрением заметила, как из-за угла возник плотно сбитый мулат в спортивном пиджаке цвета детской неожиданности. Притормозил, но все же продолжил движение. Мария не стала вгонять его в краску, вошла внутрь. Интересно, следом потащится? Или останется на улице, будет ждать, липнуть к окнам? Времена угнетения цветных давно прошли, темнокожих пускают куда угодно, однако в кантри-баре публика, обожающая слово «консерватизм»…

Внутри было мило. За три дня ничего не изменилось. Светильники на потолке, мебель из темного полированного дерева. Массивные столы, стулья, длинная барная стойка, за которой в вечерние часы не найти свободного места. Время неурочное, долговязый бармен по имени Никки лениво протирал стаканы. За столиками сидело человек шесть, басила дамочка со спутанными белокурыми волосами. В дальнем углу возвышалась ударная установка. Волосатый гитарист с рыжей щетиной вяло перебирал струны. Девушка со скрипкой ему подыгрывала, тоже без огонька. Все начнется вечером, когда соберется народ, и музыка будет такой, что ноги сами понесут в пляс. Мария прошла к стойке, улыбнувшись белобрысой девице. Та тоже улыбнулась, но вряд ли узнала. Мулат переминался на крыльце — двери в заведение были выполнены из толстого стекла. Возможно, пуленепробиваемого. Физиономия агента выражала решимость — кто же выгонит из бара представителя власти?!

— Мэм? — Бармен отставил стакан, перебросил через плечо полотенце и всмотрелся. — Натали, ты, что ли? А что это с тобой?

Рабочий камуфляж, вот что! Всего лишь очки и пышный парик, что по задумке меняло внешность.

— Да все в порядке, — отмахнулась Мария. — На пробы ходила, в кино собираюсь сниматься. Но пока, для разгона, в рекламе… Слушай, Никки, привязался тут на съемках один, никак не могу от него избавиться, прилип, как жвачка. Вон он, змей, в дверях маячит, сейчас войдет. Можно что-то сделать?

— Да иди ты. — Никки всмотрелся. Хоть какое-то развлечение в этот резиновый день. — Сочувствую, Натали, не повезло так не повезло. Ты не переживай, парни сейчас все исправят. Ты исчезни куда-нибудь на пару минут. Эй, Томми, Джонни, тут такая история…

— Спасибо, Никки, — буркнула Мария. — Ты просто душка, с