Свидание на краю бесконечности - Ольга Геннадьевна Володарская

— Как Дон Кихот с ветряной мельницей? — неизменно отвечал на это ее замечание дед. — Что у него были воображаемые противники, что у тебя.

— Жир — мой реальный враг, — возражала Алиса. — Он повышает мое давление, мешает быстро двигаться, спать без храпа и… Носить короткие топы!

Только последнее было правдой (Алиса, в отличие от многих пухляшек, не оголяла свои складочки), но со здоровьем и подвижностью у нее все было в порядке. Похрапывала же она, только если засыпала сидя.

— Ты весишь не больше восьмидесяти кило, — напоминал дед. — Это немного.

— При росте сто шестьдесят восемь? — Хотя бы с ним Алисе повезло. Ни большой, ни маленький, и сложение пропорциональное. — В твое время нормальным считался вес, когда от роста отнимают сто, так что я даже по советским меркам имею лишние килограммы.

— Мы считали девушек, подобных тебе, аппетитными. И бегали именно за ними!

— А сейчас на диетах сидят даже те, кто носит размер «М». А я втискиваюсь только в «XL».

— В талии ты его подшиваешь, — напоминал дед. — И выглядишь великолепно.

Дед, естественно, был необъективен, но Алиса не только от него комплименты слышала. Многие говорили, что лишний жирок ее не портит, а наоборот. Да и ей самой на свое отражение смотреть было приятно. Не всегда, но зачастую. Алиса хорошо смотрелась обнаженной и с ног до головы одетой: в костюм, колготки, туфли на каблуке… Желательно еще и в шляпку. Шляпки ей невероятно шли! В них она походила на звезду советского кино. Жаль, такие образы в ее повседневной жизни не пригождались.

И вот она похудела! Кило на семь, не меньше. Брюки чуть пузырятся на бедрах, жакет в груди стал свободнее, чем прежде, шейка вытянулась, подбородок обострился. Еще не в идеальном весе, но уже и не в чрезмерном. Размер «L» можно брать смело, а такой Алиса носила, когда училась на первых курсах университета, и с тех пор прошло около десятка лет.

«Худая корова — еще не газель!» — подумала она, рассмотрев свое отражение. Процитировала классика, а именно маму. Та была кладезем крылатых фраз и выражений, а еще толстушкой, которой лишний вес никогда не мешал.

В самолет Алиса зашла одной из первых. Села у окна и стала ждать остальных пассажиров. Каково же было ее удивление, когда среди них она узрела красавца мулата. Но этого мало, он уселся рядом и поздоровался с ней на русском языке.

— Здравствуйте, — пролепетала в ответ Алиса. И зачем-то спросила, как у соседа дела.

— Все хорошо, спасибо, — улыбнулся он в ответ. — Впервые в Узбекистан летите?

— Да. А вы?

— Ташкент — мой родной город, так что я часто там бываю. — На лице Алисы, по всей видимости, отразилось недоумение, и мужчина весело спросил: — Что, не похож я на узбека? — Она мотнула головой. — Потому что я русский, — еще больше развеселился попутчик и представился: — Саня.

— Алиса.

— У меня папа мавританец, — решил пояснить Саня. — А мама русская. Ее родители приехали в Ташкент из Самарской области, чтобы восстанавливать его после землетрясения, да так и остались.

— Мой дедушка тоже этим занимался! Он очень любил Ташкент, и когда услышал о землетрясении, все бросил в Москве и поехал…

Об этом Алиса узнала только год назад. Впрочем, она и деда узнала тогда же. Он ушел из семьи, когда его младшему сыну было полтора года. Бабушка его за это не простила и запретила детям общаться с отцом.

— Почему? — спрашивала у нее Алиса.

— Для меня он предатель, а таким нет прощения.

— Он что, загулял?

— Если бы! Это бы я смогла понять! — распалялась бабушка, краснея от возмущения. — Я бы переживала, конечно, оставь он семью ради любви к другой женщине, но к городу… Это в моей голове не укладывается!

— Я ничего не поняла, — вынуждена была признаваться Алиса.

— Твой дед рос в Ташкенте, — раздраженно, но терпеливо объясняла та. — До девяти лет жил там с родителями, а потом с мамой вернулся в Москву, тогда как его отец еще на два года остался (он работал главным инженером на эвакуированном во время войны заводе). И так Попкову, — бабушка называла своего бывшего мужа только по фамилии, — полюбился Ташкент, что он забыть его не мог. Все радостные детские воспоминания были связаны с ним, будто после девяти лет из жизни ребенка полностью ушло веселье…

— А что плохого в том, что дедушка поехал любимый город восстанавливать? — недоумевала Алиса… Но мысленно. Злить этим вопросом бабушку она не решалась.

— Землетрясение в 1966-м произошло, — продолжала та. — У нас семья была — полная чаша. Два прекрасных сына росли, квартиру мы получили, Попкова до начальника снабжения повысили, я из декрета вышла, работала в Доме пионеров руководителем кружка, мы садовый участок присматривали, в очереди на машину стояли… — Бабушкин тон изменился, в нем появилась грустинка. — В общем, все у нас было хорошо. И мы не ругались, даже не спорили. Попков покладистым был, всегда мне уступал, как будто силы копил на масштабный бунт. — Она опять посуровела. — Пришел однажды вечером и сказал: «Я еду в Ташкент!» Спросила, надолго ли. Думала, в командировку. А оказалось, Попков уволился (из начальников снабжения завода!), чтобы работать на народной стройке в Ташкенте!

— Ты пыталась его отговорить, но не вышло?

— Нет, я поставила ультиматум. Сказала, если уедешь, оставив семью, в которой младший ребенок ясельного возраста, больше ее не увидишь.

— Дед предлагал вам с ним поехать?

— Конечно. Но я не дура, чтобы из Москвы уезжать в разрушенный город Средней Азии, да еще с двумя детьми. Старший в первом классе, во второй переводить, к малому любая болячка может прицепиться. Тем более когда живешь в общаге, а летом температура на улице плюс сорок пять! И чего ради? Многие семейные тогда поехали на народную стройку, чтобы хорошо заработать, квартиры получить. Девчонки из глухих деревень за женихами отправились, а холостые парни за приключениями. И только Попков из одних лишь чистых побуждений… Но это только на первый взгляд!

— А на второй?

— Нашел повод уйти от нас. Знал, я не соглашусь ни на его отъезд, ни на наш переезд. И тут это чудовищное землетрясение в его любимом городе!

— Но вы же хорошо жили, сама говорила, — напомнила Алиса.

— А мужикам порой в благополучии скучно. На подвиги их тянет! Но я считаю, забудь о них, если семью завел. Так и сказала Попкову. И время на раздумье дала. Надеялась, что он все осознает и откажется от