Тайна трех зеркал - Анна Александровна Завгородняя

– В этом доме уже добрый десяток лет никто не жил, – тихо и немного мрачно сказал отец. – Сам Петя и тот обходил его стороной. И вот теперь он оставил его тебе. Уму непостижимо!

– Девица в твоем возрасте должна мечтать о молодом муже и о детках, – заявила мама. – Я так надеялась, что ты окончишь академию и остепенишься, что подаришь нам с отцом внуков!

– Маша скоро их вам подарит, – заметила я осторожно.

Мария – моя младшая сестра, девушка на выданье. И характером мила, и красотой боги не обделили. Но матушку так просто не отвлечь.

– Я за Машеньку не беспокоюсь. А вот ты, моя старшая дочь, вызываешь опасения.

Матушка продолжала говорить, когда наш экипаж неожиданно остановился. Я едва не налетела на отца. Платон тут же на кого-то зычно крикнул, и я, не удержавшись, открыла окно и выглянула наружу. Стояли мы на узкой улочке, а дорогу нам преградил огромный черный экипаж.

– Здесь слишком узко, – сказала я, глядя по сторонам. – Нам не разъехаться.

Кажется, Платон, решив сократить дорогу, повез нас через квартал ремесленников, который обычно в это время дня всегда пустует. Улочки здесь сплошь длинные да узкие. Здесь и двоим всадникам не проехать, не то что двум экипажам.

– Эй ты, сдавай назад! – крикнул Платон и взмахнул хлыстом. – Чего гнал коней, словно за тобой нечисть какая несется? У меня господ перепугал! Чай, не картошку-то везу, а?

– Сам сдавай! – последовал ответ от возницы черного экипажа. – А не сдашь, так я сейчас слезу и кнутом тебя по спине приголублю, холоп несчастный!

– Кто там такой нелюбезный? – спросил мой отец и, решительно распахнув дверцу, выбрался из салона.

В обычное время батюшка и не подумал бы покидать карету. Он всегда предоставлял вознице разбираться с подобными делами. А тут, видимо, моя практика вкупе с наследством сыграла свою роль. Платон хотел было последовать за хозяином, но он лишь рукой взмахнул и велел кучеру оставаться на месте.

– Павлуша, куда ты? – ахнула мама, но отца уже было не остановить.

Он направился прямо к экипажу, чеканя шаг с выправкой военного офицера. Переступив через серую неприглядную лужу, отец решительно подошел к черному экипажу и, запрокинув голову, довольно резко произнес:

– Эй, любезный, приструните своего человека! Проявите уважение!

Прошла секунда, прежде чем дверца черного экипажа распахнулась и из дорогого салона вышел человек. Он встал на ступеньку и, взявшись рукой за дверцу, взглянул на моего отца сверху вниз. Я в это время посмотрела на него, высунувшись из окна почти до талии.

– Лизонька, сядь, – попросила мама.

Прежде чем послушно вернуться на место, я успела рассмотреть высокого молодого мужчину, одетого во все черное. У него была непокрытая голова, а костюм выдавал иностранца. Я успела заметить, что у незнакомца широкие плечи и черные как смоль короткие волосы. Кожа у мужчины смуглая, а на лице выделяются яркие синие глаза. А еще (возможно, мне, конечно, и показалось) у него были усики. Тонкие и, на мой взгляд, противные. Я вообще не люблю мужчин с растительностью на лице. Вот никогда не выйду замуж за бородатого или усатого!

– Что там происходит? – спросила матушка, когда я спокойно вернулась на свое место, предоставив отцу разбираться с хозяином наглого кучера.

Пусть отведет душеньку. Мне же потом будет легче.

– Не знаю, – ответила я маме.

Она навострила уши. Выйти из экипажа следом за супругом ей не позволяли приличия, но любопытство оказалось сильнее, поэтому маменька немного придвинулась к окну и осторожно выглянула наружу. Я подавила улыбку, когда услышала голос незнакомца.

– Урош, извинись. Где твои манеры?

Голос оказался приятным, с такими бархатными нотками, что я почти простила этому незнакомцу его усики.

– Простите, господин, – прозвучал недовольный голос.

– Возвращайтесь в экипаж, сударь, – сказал обладатель бархатного голоса. – Мы немедленно уступим вам дорогу.

Матушка удивленно изогнула брови и покосилась на меня.

– Иностранец, – заявила она с важным видом. – Павлуша уже возвращается.

– Джарганец, – зевнула я, прикрыв рот ладошкой.

– Почему ты решила, что джарганец? – спросила матушка, но в этот момент, перебравшись через лужи, к карете подошел отец.

Он отмахнулся от Платона, который хотел спуститься и открыть перед ним дверцу, и, забравшись в салон, занял свое место, недовольно сверкнув глазами.

– Вот даже поругаться нормально не получилось! – вздохнул отец. – Что за день…

Я отвела глаза, с трудом удержав улыбку.

Еще несколько минут мы стояли, пока огромный экипаж вежливого незнакомца с усами сдавал назад, затем тронулись. Стало слышно, как копыта разбивают воду в луже и стучат по каменной дороге. А еще спустя минуту мы разъехались с черной каретой во дворе между ремесленными мастерскими. За темными окнами экипажа нельзя было разглядеть того, кто находился внутри, зато я успела увидеть недовольного возницу, бородатого крепыша в черном кафтане.

Спокойно отвернувшись, я посмотрела на отца.

– Павлуша, на тебя это не похоже! – попеняла маменька супругу. – Надо было позволить Платону разобраться с наглецами!

Отец прокашлялся, прочищая горло, и ответил:

– Нервы, дорогая. С кем не бывает.

– А этот незнакомец оказался очень вежливым господином, – продолжала мама. – Лиза предположила, что он джарганец.

Отец кивнул:

– Так и есть. Он выглядит как чужак. И этот акцент… очень легкий, но я его уловил.

– Надо же, теперь джарганцы заполнили нашу столицу. Скоро ступить будет некуда. С тех пор, как наши государства стали союзниками, эти северные варвары едут сюда и едут. И что им на севере не живется?..

– Ну, – протянул отец, – я бы не сказал, что этот господин из черного экипажа такой уж варвар.

– Ах, оставь, дорогой! Всегда были и будут исключения! – отмахнулась маменька, которая искренне считает народ Джаргана дикими варварами, погрязшими в Средневековье.

В чем-то я с ней согласна, в чем-то – нет. Со мной на курсе по темной магии учился один джарганец, кстати, очень здравомыслящий и талантливый молодой студент. Ему даже предлагали здесь практику и работу, но, окончив академию, он вернулся на родину, решив, что там будет нужнее со своими даром и талантами.

Я мысленно обрадовалась, что родители отвлеклись от темы наследства и моей практики, но радоваться пришлось недолго.

– Итак, Елизавета, теперь мы поговорим, – произнес папа и важно взглянул на меня.

– Может, поговорим, уже когда приедем домой? – предложила я.

– Нет, не уходи от ответа, – коварно улыбнулся отец. – Я знаю, на что ты рассчитываешь. Думаешь, что, пока мы в дороге, я успею успокоиться и смирюсь?

Отрицательно покачав головой, я приготовилась к неизбежному.

– Итак, начнем с наследства. Ты хоть представляешь себе, во