Чумной Лис - Ольга Михайлова

Сейчас он молча кивнул, подтверждая сказанное генералом.

Шэнь, дородный, с безмятежным лицом, был красив. Его черные, как смоль, волосы, гладко зачёсанные назад, открывали высокий лоб мыслителя. Глаза были наполнены той мудростью, которая приходит с долгим изучением древних текстов.

Сейчас он медленно заговорил.

— Странно всё. Очень странно. Ни в каких летописях я о таком не читал. Гадание императора всегда было благоприятным. При Вэне выпадали самые лучшие знаки…

— Причем тут Вэнь? — не на шутку разозлился генерал Чжао.

Вэнь… Еще несколько лет назад это имя было его кошмаром. Умнейший и обаятельный главный жрец Вэнь покорил старого императора образованностью и дарованиями. Старые роды на глазах теряли влияние, и потому Чжао состряпал донос на удачливого фаворита, обвинив его в измене и подготовке государственного переворота. Зачинщиком доноса был именно Чжао, остальные выступили безмолвными свидетелями обвинения. От выскочки удалось избавиться, но вспоминать об этом никто из них не любил.

— При Вэне, — настаивал Шэнь, — выпадали самые благоприятные кости, всегда сулившие процветание и величие империи.

Чжао стиснул зубы. Он отлично помнил это. Вэнь, с его тонкой улыбкой и проницательным взглядом, казалось, держал империю в руках. Его влияние росло с каждым днем, затмевая старую аристократию. Многие из тех, кто сейчас осуждали его, тогда открыто восхищались им.

— Почему, — продолжил Шэнь, — когда старые роды наконец избавились от него, гадания сулят лишь грядущие беды. Может быть, в этом есть какая-то связь?

Генерал Чжао тяжело дышал. В прямую связь нынешних событий с прошлым он верить не хотел. Ему казалось, что причина кроется в чём-то, что они просто упускают из виду.

— Не думаю, что дело не в Вэне, — наконец со вздохом проговорил он. — Возможно, это естественный ход вещей, или же… это просто дурная случайность.

Взгляды четверых, слушавших его, потяжелели. Естественным или неестественным был ход вещей, он всё равно ничего хорошего не сулил.

Цао задумчиво постучал пальцами по столу.

— Предсказание — лишь слова, но слова имеют силу сеять страх и панику. И кто знает, что может произойти? Народ может восстать, армия выйдет из-под контроля.

Чжао сжал кулаки и резко мотнул головой.

— Мои люди лояльны.

Взгляд Суна, самого старшего из пятерых, скользнул по лицам товарищей.

— Паскудно всё это, паскудно.

Все переглянулись и кивнули.

…После церемонии жертвоприношения дрожащий и насмерть перепуганный жрец Лян не получил приказа следовать в покои императора, но счёл это добрым знаком. Зато последовать за императором было велено Ли Лунчжэню, чиновнику в пурпурном халате со знаками первого ранга на поясе. Двоюродный брат императора, цзюньван, принц второго ранга, возглавлявший следственное ведомство, он был известен изворотливым умом и личной преданностью правителю.

Он молча прошёл в покои его величества, где за закрытыми дверями степень близости этих людей, никогда не проступавшая на публике, отчётливо проявилась.

— Что это было, Лунчжэнь? Неужели Небо отказывает мне в помощи? За сотни лет такого гадания никогда не было… — императора трясло.

Начальник судебного ведомства не склонен был поддаваться панике.

— Гадания не было, Синь, а вот чума, войны, голод и падение династий случались. Давно ли ваше величество стали столь суеверны? — усмехнулся Лунчжэнь.

Ли Лунчжэнь никогда не готовил себя ни к большой карьере, ни к великим делам, хоть получил отменное домашнее образование и недурное воспитание. Член императорской семьи, он с детства входил в свиту третьего принца, чьим уделом должна была стать военная карьера, и лишь безвременная смерть первого принца-наследника неожиданно проложила третьему принцу дорогу к трону, а ему, Лунчжэню, — открыла путь к руководству судебным ведомством, где за пять лет работы он зарекомендовал себя начальником гуманным и просвещённым.

Ли Лунчжэнь провел ряд реформ, призванных сделать правосудие более справедливым, неустанно работал над улучшением предварительных расследований, стремился к прекращениям необоснованных арестов и пыток, убежденный, что истинное правосудие не может строиться на страхе и насилии. Столкнувшись с сопротивлением консервативной части чиновничества, привыкших к коррупции, благодаря своей настойчивости и поддержке императора, сумел одержать верх.

Он всегда старался прислушиваться к доводам всех сторон и принимать взвешенные решения, при этом никогда не верил в предзнаменования. Неудачное гадание императора, предрекающее конец династии, могло быть просто подстроено, и, разумеется, Ляном. Единственное, что не стыковалось: зачем это жрецу? Ведь одно дело — мелкие интриги при дворе, и совсем другое — столь дерзкое посягательство на устои государства.

Лунчжэнь, будучи человеком прагматичным, хладнокровно рассмотрел все варианты. Первый и самый очевидный — заговор. Возможно, Лян был частью более крупного плана по свержению императора. Но кто стоял за ним? Какие силы осмелились бы на такой шаг? И почему именно сейчас? Династия сильна, влияние Сына Неба неоспоримо, все крупные силы под контролем.

Второй вариант — месть. Может, император, сам того не ведая, вызвал ненависть влиятельных кланов, а Лян стал орудием их возмездия? Эта версия казалась более правдоподобной, однако жрец был расчётлив и хладнокровен, а если так — разве согласился бы он стать пешкой в чужих руках и поставить свою жизнь и карьеру в зависимость от успеха непредсказуемого заговора? И куда он мог продвинуться? Третий вариант — безумие. Может, Лян просто спятил, и его действия лишены всякой логики? Но Лунчжэнь отказывался верить в это. Ничего безумного в поведении жреца не было.

В его неспешные мысли вторгся отвердевший голос императора.

— Я думаю, Лунчжэнь, надо отдать приказ начать тщательное расследование среди сановников, чтобы выявить тех, кто представляет угрозу для династии. Я приму меры по укреплению обороны. Отправлюсь в провинции, сам буду выслушивать жалобы и оказывать помощь нуждающимся, заслужу их любовь и преданность.

Лунчжэнь рассмеялся.

— Помнишь, Синь, как ты свалился с моста в озеро, когда тебе предсказали опасность от воды в недобрый день?

— Помню, и что?

— Ты упал в воду потому, что перила моста прогнили, а ты, боясь в этот день воды, за них ухватился. Но не знай ты о предсказании — за перила не схватился и с моста не упал бы. Только поверив в неудачный день, ты неосознанно принял те ошибочные решения, которые привели к дурному исходу.

— Ты хочешь сказать…

— Что любая попытка избежать пророчества только приведёт к его исполнению.

Император поднял на него запавшие потемневшие глаза.

— То есть… нельзя предпринимать ничего?

— Пока ничего, — поморщился Лунчжэнь. — Дай мне время. Перед тем как уверовать в мистику, я проверю все остальные предположения.

Император с тяжёлым вздохом кивнул, молча наблюдая, как Лунчжэнь поднялся, вышел через боковые двери, кивнул своей охране и направился в храм.

Допрос жреца Ляна, перепуганного до