Чумной Лис - Ольга Михайлова

смерти, длился недолго. Он сразу повалился в ноги Ли Лунчжэню и покаялся в халатности. Он должен был лучше заботиться о жертвенном быке, его люди просто не уследили, рога быка погрызли проклятые мыши, вот Небеса и разгневались! Когда до начальника судебного ведомства дошло, что жрец всерьёз считает дурное гадание расплатой на погрызенные мышами бычьи рога, он не знал, смеяться или беситься. Что несёт этот глупец?

— Кто готовил панцирь черепахи для гадания?

— Сан Тянь, младший сын второго распорядителя. Это его обязанность. Он вынес панцирь и положил на стол.

— Приведите его.

Сан Тянь оказался долговязым юнцом лет семнадцати. Он выглядел испуганным и недоумевающим одновременно, и явно не понимал, что сделал не так. Панцирь черепахи, завёрнутый в алую парчу, всегда хранился в особом, специально сделанном для него ящике из красного дерева с золотыми ручками. Он, Сан, вынул его из ящика, положил на жертвенник, развернул парчу и передал жрецу. Всё, как предписано.

— А до церемонии ты вынимал костяные таблицы из панциря?

Сан категорически отверг подобное предположение. Не вынимал он их никогда, не думал даже. Это запрещено, а он закон не нарушает. Ничего он не делал.

— А когда ты последний раз видел гадательные таблички?

Сан Тянь резко покачал головой.

— Никогда не видел. С тех пор, как Ци отдал мне все ключи, я проверил сохранность храмовой утвари. Ключи от ящика с черепашьим панцирем он тоже отдал, я открыл ящик, развернул парчу, увидел, что панцирь и таблички на месте, снова завернул парчу и закрыл ящик. До вчерашнего дня я его не открывал. Зачем?

Глаза Ли Лунчжэня расширились.

— Ты даже не знаешь, сколько их было?

— Ци сказал, восемьдесят одна. Я не проверял.

— Принеси сюда панцирь.

В принципе, вынимать без дела священную утварь храма и показывать её кому попало действительно было запрещено, тут Сан Тяню и в вину поставить было нечего. Он принёс панцирь и по приказу Ли Лунчжэня вывалил все таблички на алую парчу. Глава судебного ведомства методично перебрал и пересчитал их. Да, восемьдесят одна. При этом он заметил странную вещь: дурные предсказания лежали внизу, а благие — сверху, и чем глубже он погружал в них руки, тем мрачнее были пророчества. Значит, в панцире они лежали сверху. Почему? Но, увы, эта тайна была унесена в могилу жрецом Вэнем.

— Кто же мог перебрать их и зачем? — досадливо пробурчал себе под нос Лунчжэнь и зло скрипнул зубами.

Однако его услышали. Сан Тянь пожал плечами.

— Надо спросить у Ци, кроме него, никто не знает.

— Помощник Вэня? — удивился Ли. — А он… он разве… не казнён с Вэнем?

— Нет, — покачал головой Сан и развёл руками. — Он же не из семьи Вэнь. Его задержали ненадолго, а после отпустили: велели передать мне все ключи и убираться из дворца. Он и убрался.

Ли Лунчжэнь перевёл дыхание. В принципе, донос на Вэня касался не служебных дел жреца, а подозрений в измене, и потому его храмового помощника действительно могли и отпустить. И этот Ци был теперь единственным человеком, который располагал нужными сведениями. Но где его искать? Испуганный смертью Вэня, с трудом избежав преследований, этот человек, скорее всего, давным-давно покинул город, и затаился либо в предместье, либо ещё дальше, в провинции. Можно было найти его имя в списках ямэня или дворцовых записях, где оставались имена всех, кто когда-либо служил при дворе. Там же будут указано место рождения и родовые связи чиновника.

— Ты не знаешь, в каком году Ци был принят на службу?

Сан, видимо, вообще не страдал излишним любопытством. Он снова равнодушно пожал плечами.

— Проще спросить у него самого. Он — гадатель-геомант, на Восточном кладбище обретается.

Ли Лунчжэнь нахмурился.

— Ци в городе?

— Да, я часто видел его на аукционах, и на кладбище видел, — кивнул Сан Тянь.

Ли Лунчжэнь облегчённо вздохнул. Найти геоманта — пара пустяков. Но удивительно, что помощник опального сановника, казнённого за измену, чей род вырезан до девятого колена, не поспешил убраться из столицы, а спокойно остался в Чанъани. Почему?

Лунчжэнь жестом отпустил Ляна и Сан Тяня, и решительно поднялся. Восточное кладбище, лежавшее в квартале Личжэн, через квартал от Большой пагоды Диких Гусей, было довольно далеко от дворца, и нужно было поспешить, чтобы успеть туда до темноты.

Но захочет ли этот человек поделиться сведениями? Ли Лунчжэнь не был связан с делом Вэня, возглавив судебное ведомство только пять лет назад, и Ци не мог держать на него зла. Однако в его глазах Ли Лунчжэнь всё равно наверняка воплощал ненавистную власть, и начальник судебного ведомства не ожидал лёгкого разговора.

Покачиваясь в паланкине, Ли Лунчжэнь пытался вспомнить как выглядел помощник Вэня, но не смог. Сколько ему лет? Казнённый Вэнь был ровесником старого императора, ему было за шестьдесят, его помощник мог быть на двадцать, тридцать, а то и сорок лет моложе.

Стало быть, когда шесть лет назад он потерял должность, Ци мог быть ещё очень молод. При дворе они, видимо, не сталкивались, а если и виделись, Лунчжэнь просто не замечал мальчишку. На богослужениях же Лунчжэнь никогда не обращал внимания на помощника жреца, неизменно сидя в последнем ряду, ближе к двери, морщась от запаха пряных пачулей, который не выносил.

ГЛАВА ВТОРАЯ. НАХАЛ С КЛАДБИЩА

На окраине Чанъани в туманной дымке, сотканной из благовоний и вечерних рос, возвышался древний монастырь, многоярусные крыши пагод которого мерцали в лучах умирающего солнца. Ворота, украшенные изображениями бодхисатв, вели во внутренний двор, где монахи, облачённые в шафрановые одежды, нараспев читали сутры. За стенами монастыря простиралось кладбище. Буддийский послушник охотно проводил высокопоставленного чиновника к небольшому павильону, на пороге которого сидел юноша, любовавшийся закатом. Неожиданно он повернулся к начальнику судебного ведомства, поднялся, согнулся в поклоне и приветливо улыбнулся, блеснув зубами.

— Ци Цзинь Юэ счастлив приветствовать высокородного Ли Лунчжэня.

Ли Лунчжэнь замер, поражённый сразу тремя обстоятельствами. Нет, то, что его узнали, было неудивительно. Халат выдавал в нём чиновника первого ранга, и за пять лет работы Ли Лунчжэнь заслужил в столице известность. Его поразили молодость, бесовски умные глаза молодого человека, удивило и имя — Золотая Луна. Так обычно называли женщин.

Стоящий перед начальником судебного ведомства в старом халате юнец вежливо улыбался, но его улыбка, наглая и высокомерная, могла только взбесить. Весьма неординарный человек, понял Ли. Впрочем, Ли Лунчжэнь тоже был человеком незаурядным, и потому он ещё ниже склонился перед наглым бродягой и выразил радость, что ему удалось застать