Черный автобус. Мистика Ленинграда - Сергей Седов

– А вот тебе не все ли равно, Ивашова? – язвительно ответил вопросом на вопрос Леша.

– Меня вообще-то Таней зовут, Николаев, или ты имя мое забыл? Может, ты просто влюбился в меня, а, Алексей?

Таня посмотрела на свою подругу, и они вместе тихонечко захихикали. Леха театрально закатил глаза и вознес руки к небу:

– Да что ж тебе от меня нужно, женщина?

Миша немного улыбнулся и нарочито более низким голосом проговорил:

– Не обращай на него внимания, Таня, ты же знаешь, он никогда не бывает культурным и учтивым.

Леша с еще более театральным удивлением посмотрел на своего друга и произнес:

– Культурным и учтивым? С кем? С Ивашовой? Пусть сначала научится при встрече протягивать руку, а не ногу, а потом уже поговорим об учтивости!

Миша усмехнулся и случайно встретился взглядом с другой своей одноклассницей, Машей. Маша, как оказалось, все это время смотрела на него, продолжая как-то таинственно улыбаться. Заметив, что Миша немного смутился, она тихонько его спросила:

– А где ваш третий акробат?

– Почему акробат? – удивленно переспросил Миша своим обычным голосом. – Он легкой атлетикой занимается, он атлет, а не акробат.

Маша тихонько засмеялась, прикрыв рот рукой и как-то ласково проговорила:

– Я знаю, Миша, он акробат, потому что вы как три брата-акробата: всегда ходите вместе.

Таня игриво усмехнулась и как-то нарочито неуклюже пропела:

– Каков атлет! Поел немало он котлет. Надев костюмчик из льна, он скушал ложечку…

– Ну, начинается! – Леша опять театрально закинул голову к небу.

Миша впервые почувствовал что-то неловкое внутри. Нет, не то чтобы он стеснялся девочек. Тем более Таню Ивашову и Машу Никифорову, которых хорошо знал еще с младших классов. Просто их диалоги, обычно приправленные дразнилками и порой весьма увесистыми оскорблениями, чаще проходили в каком-то более озорном ключе, а теперь они словно стали взрослее и между ними появилось какое-то неловкое ощущение заботы друг о друге. Теперь они каждый раз задирали друг друга так, чтобы невзначай не обидеть, чтобы всем при этом было хорошо и весело. Это незнакомое ранее чувство неравнодушия поднимало наверх из глубин его души что-то совсем новое и незнакомое. Это пугало и воодушевляло одновременно. Немного помолчав, внимательно разглядывая своих одноклассниц, Миша продолжил:

– А Дима ушел в свою секцию, она у него находится на Макарова, так что ему в другую сторону. Кстати, Тань, ты же с нами идешь, тебе тоже в Дом юного техника?

– Ну разумеется, как и вам! – все так же игриво и нараспев ответила Таня.

– Тогда пойдемте вместе, чего стоять? Времени и так в обрез, – предложил Миша и, махнув рукой в нужном направлении, первым двинулся в путь. Остальные тут же двинулись за ним по Среднему проспекту в сторону Девятой линии. Таня игриво обратилась к улыбающейся подружке:

– Теперь я тебя понимаю – настоящий мужчина, посмотрите, – на этих словах она все так же игриво перевела взгляд на Мишу и, встретившись с ним глазами, продолжила: – Настоящий мужчина, никаких препирательств, от слов сразу к действию.

Миша, немного улыбнувшись однокласснице в ответ, отвернул глаза в сторону и натянул кепку на лицо еще сильнее. Какие-то совсем незнакомые и непонятные ему ранее чувства поднялись из глубин с еще большей силой. А мысли в голове вдруг начали путаться: «Что значит “теперь я тебя понимаю – настоящий мужчина”? Они что, обсуждали меня? Она так сказала, словно перед этим Маша говорила Тане о том, что я настоящий мужчина, Таня ее не понимала, а теперь понимает… Или это просто бред и я все не так понял? А в каких еще случаях можно произнести подобную фразу?»

– Значит, Дима всегда уходит в другую сторону? – спросила Маша, догнав Мишу и поравнявшись рядом с ним. – Странно, я нередко видела, как он ходил вместе с вами в сторону Среднего проспекта.

– Это лишь в те дни, когда ему не нужно было на тренировку. Он здесь живет рядом, вон в том дворе, на углу Восьмой линии, – добродушно ответил Миша. В голове его все еще было странное ощущение, что Маша чего-то от него хочет, что она словно на пустом месте пытается завести диалог. Даже вон от Тани отлучилась, оставив ее позади с Лехой, и идет рядом, хотя раньше девчонки никогда так не делали. Размышления Михаила вновь прервал голос Маши:

– А ты в какую секцию ходишь в Доме юного техника, в радиокружок?

– Нет, в этот кружок ходит Леша, и правильно эта секция называется кружок радиоконструирования. А я занимаюсь на втором этаже, в судомоделировании.

– А Таня внизу, в фотокружке.

– Да, я знаю, неоднократно там ее замечал. А ты ходишь в музыкальную школу, верно?

– Да, фано.

– Слушай, прости за вопрос, который может показаться тебе глупым, но что это за фано? Это клавишный инструмент? Я видел, что ты умеешь играть на пианино.

– Фано – это просто сокращение от фортепиано.

– Ах вот оно что, теперь все встает на свои места.

Позади Мишу грубо потянули за пальто. Почти в туже секунду слева, прямо над его ухом появилось лицо Тани:

– А ну колись, Мишаня, зачем вам рации? Мне Леха уже все рассказал.

– Молчи! – закричал обгоняющий всех троих Леха. – Ничего я ей не рассказывал, и ничего она не знает!

– Тогда откуда же она знает о рациях? – удивленно спросил Миша.

– Да, правда, откуда бы я могла об этом узнать, просто Леша проболтался, а теперь не хочет в этом признаваться – с улыбкой произнесла Таня.

– Врет ведьма, не слушай ее! – с эмоциями и широко улыбаясь, словно сумасшедший, прокричал Леша. – Она подслушала, когда они сзади подкрались.

– Так, Николаев! За ведьму сейчас штрафного пинка получишь! Сверхурочно! – демонстративно и театрально нахмурившись, произнесла Таня. Для убедительности своих намерений она даже замахнулась ногой, но Лешка тут же отпрыгнул от нее, продолжая идти задом наперед.

– Стой, дурак, там светофор, еще под машину попадешь, – гримасничая, произнесла Таня.

Ребята остановились на углу Среднего проспекта в ожидании зеленого света для перехода к Девятой линии. Леша наклонился к своим друзьям так, чтобы все могли его услышать, и заговорщически спросил:

– А вы знаете, чем отличаются жители Петроградского района от жителей Василеостровского?

– И чем же? – холодно, с едва заметной улыбкой и сдержанным интересом спросила Маша.

– А тем, что жители Петроградки могут ходить только по Малому и по Большому, а жители Васьки еще и по Среднему, – ответил Лешка и тут же громко засмеялся, не дожидаясь ответной реакции своих одноклассников.

– Ой, дурак… – покачав головой, произнесла Таня.