Смерть в бриллиантах - Си Джей Беннет

И все же…

Королева не просила в заграничных поездках о многом. Она располагала крепким здоровьем и завидной выносливостью, была готова следовать изматывающему графику и ела почти все, что ей подавали. Однако редким, но твердым исключением оставались морепродукты. Невозможно исполнять свои обязанности, согнувшись пополам от кишечных спазмов – ее личный секретариат всегда четко об этом предупреждал. Тем не менее прошлым вечером ей подали шесть устриц à la sauce mignonette avec fraises et champagne[6], словно и не было никаких уведомлений.

Было бы легко списать произошедшее на обычную неразбериху. Мелкие накладки случались постоянно и неизбежно и обычно давали повод посмеяться. Но был еще инцидент с пропавшей речью.

Сутки назад ее ответ на тост президента Франции должен был стать pièce de résistance[7] первого дня визита. Это служило бы напоминанием о том, что королева свободно говорит по-французски, и прозвучало бы гимном Entente cordiale[8], связавшему две нации, чьи совместные жертвы позволили выиграть войну. Этот короткий текст готовили неделями, и королева старательно его репетировала.

А за час до отбытия в Елисейский дворец к ней подошел личный секретарь, бледный как смерть, и сообщил, что текст исчез, вместе со всеми копиями и черновиками. Секретарь и посол отчаянно пытались набросать его заново, но она знала – это будет не то. Существовал огромный риск, что неподготовленные фразы, произнесенные на неродном языке, лишат речь большей части выразительности.

Но королева вспомнила, что по счастливой случайности одна из поздних версий оригинала, написанного на безупречном французском с использованием идиом, вернулась из машинописного бюро Букингемского дворца с парой превосходных правок. Королеве пришло в голову, что ее секретарь могла сохранить копию черновика. Так и оказалось: пятьдесят минут спустя девушка уже диктовала по телефону текст личному секретарю королевы. Катастрофу удалось предотвратить.

Потерю оригинала можно было бы списать на невезение. Но пропажа всех копий и черновиков? Серьезно?

И вот, в дополнение к едва не случившемуся конфузу, этот откровенно враждебный взгляд из толпы, теснившейся вокруг нее в Лувре. Он проливал на происходящее новый свет. Кто-то определенно не желал успеха монаршего визита. Кто-то из ее собственного круга. Кто-то, кому она безоговорочно доверяла – до сегодняшнего вечера.

Королева отдавала себе отчет, что подобные улики – пропавшие черновики, нежданно поданные морепродукты и недобрые взгляды – легко объяснить чрезмерной впечатлительностью молодой матери или усталостью после двух насыщенных событиями дней визита, что и породило нездоровую подозрительность. Она не могла позволить ее себе – визит был слишком важен.

В любом случае, что она или Филип могли сделать сию минуту? Когда машина сворачивала налево, на улицу Фобур-Сент-Оноре, королева решила пока оставить свои подозрения при себе.

глава 2

– Прекрасная работа, Ваше Величество, – приветствовал ее на следующее утро личный секретарь с легким оттенком снисходительности. – Полагаю, мы можем отметить вчерашний вечер как очередной успех.

– Благодарю, Хью. Было немного тесновато. Временами казалось, что меня сейчас проглотят целиком.

Сэр Хью Массон улыбнулся, словно ее замечание было шуткой. Ему не доводилось оказываться под шквалом всеобщего внимания.

Этим утром трое главных ее помощников в полосатых костюмах аккуратно выстроились перед ней в резиденции посла, готовые обсудить предстоящий день. Вместе с сэром Хью здесь были майор Майлз Уркхарт, заместитель личного секретаря, и пресс-секретарь Джереми Раднор-Милн. Надежные, достойные доверия, они возглавляли список традиционных “усатых мужей”, как называл их Филип, – собирательный термин для старой гвардии, доставшейся королеве от отца.

Солидные седые бакенбарды сэра Хью Массона гармонировали с большими очками в черной оправе, подчеркивая его склонность к книжной учености.

– Премьер-министр просил передать, что он доволен тем, как проходит визит, мэм. Ваши вечерние платья пользуются особым успехом. Выбор французских лилий для отделки высоко оценили.

– Мистер Хартнелл очень старался с вышивкой.

– Приятно видеть, что британский дизайн конкурирует с французским, – весело добавил Майлз Уркхарт. – И, можно сказать, превосходит его. – Его рыжеватые усы щетинились от восторга и национальной гордости. Уркхарт был абсолютно и бесповоротно убежден, что британская монархия – лучшее государство в мире, способное решить почти любую проблему, даже в сфере мод. Королеве было непросто оправдывать столь высокие ожидания.

– О, я бы не рискнула утверждать, что мы превосходим Диора и Бальмена, – возразила она, – но рада, что мы держимся достойно.

– Начинаешь понимать, почему они хотели видеть вас главой государства.

Она покачала головой:

– Это было странно, не правда ли?

Ей все еще казалось удивительным – и, надо сказать, не способствовало обузданию ожиданий Уркхарта, – что втайне ото всех, кроме британского премьер-министра и его ближайшего круга, французский премьер во время своего прошлогоднего визита действительно озвучил идею франко-британского союза с ней во главе. Предложение всех застало врасплох.

– Они положили столько сил, чтобы избавиться от предыдущего короля, – добавила она. – Мистер Иден прав, что отказал. В любом случае у меня сложилось впечатление, что затея принадлежала исключительно месье Молле. С тех пор об этом никто не упоминал.

Джереми Раднор-Милн рассмеялся чуть громче, чем следовало:

– Ха! Вы прекрасно обошлись и без них, мэм. Франция в последнее время не покрыла себя славой. Они выглядят так, будто готовы уцепиться за любую соломинку, если мне позволено так выразиться.

Пресс-секретарь носил тонкую черную полоску усов – как у актера Дэвида Нивена[9] – в попытке продемонстрировать военную лихость и изысканную утонченность. Как и Уркхарт, он выставлял напоказ свой патриотизм и, вероятно, намекал на злополучную прошлогоднюю попытку Франции сохранить контроль над Суэцким каналом, отправив туда войска. Однако Соединенное Королевство поступило точно так же и вышло из Суэцкого кризиса с таким же провальным результатом.

Времена пушечной дипломатии, когда старые имперские державы могли отправиться куда угодно и решить проблемы за океаном небольшой демонстрацией силы, канули в лету. Теперь требовалось участие американцев, а поскольку мистер Эйзенхауэр предельно ясно дал понять, что ввязываться в суэцкую авантюру не намерен, французам и британцам пришлось с позором отступить. Мистер Иден из-за этого лишился поста премьер-министра.

– Здесь все только и говорят, что о дружбе с фрицами, – покачав головой, заметил Уркхарт. – Тот новый римский договор. “Экономическое сообщество”, как они его называют. И не подумаешь, что Франция и Германия рвали друг другу глотки большую часть века.

– Полагаю, именно этого они и пытаются избежать, – заметила королева. – Но я не уверена, что все поддерживают идею договора. – Она обратилась напрямую к личному секретарю: – Я хотела сказать вам, Хью, что граф де Лоншан совершенно