Лунные зайчики смерти. Трагедия 1988 года - Элис (Арису) Арисугава

Теперь все участники лагеря были в сборе. Словно испуганные зверьки, жались в кучу под зловещее гудение горы.

– Без пяти час, – пробормотал я.

Мы на склоне Ябукиямы, проснувшегося вулкана. На часах 0 часов 55 минут, 2 августа. И это все, что мы знаем наверняка. Я мечтал, чтобы кто-то решил за меня, что делать.

– До рассвета спуститься не получится. Остается только молить гору вести себя спокойно в ближайшие четыре часа. – Такахико Цукаса пощипывал подбородок. Отросшая растительность на лице делала его похожим на Робинзона Крузо.

– А что, если накроет раньше? – спросила Тацуко, вцепившись в левую руку Такахико.

– Тогда бежать в лес, без вариантов, – назидательно ответил Эгами. – Вряд ли сюда устремится пирокластический поток[4], поэтому наша главная задача – увернуться от вулканических бомб[5]. И тогда, считай, повезло. В любом случае лес – наше единственное убежище.

– Может, выкопать яму? Прямо сейчас, – поднял руку Ода.

Мотидзуки, стоявший поблизости со скрещенными на груди руками, смерил его взглядом:

– Вот и копай.

Риё по-прежнему зябко поеживалась. Кардиган был накинут на плечи, она так и не просунула руки в рукава.

Я незаметно переместился поближе к ней. Стоял уже совсем рядом, когда она окликнула Руми Фукадзаву, которая сидела на земле у ее ног:

– Вернемся в палатку?

Во время первого извержения в правую ногу Руми угодила вулканическая бомба, и теперь рана причиняла ей сильную боль.

– Да, пожалуй. – Она привстала, опираясь на плечо Риё.

– Предлагаю всем вернуться в свои палатки и немного поспать, – произнес Нацуо Мисака, бледный юноша с красивым лицом, который умело скрывал страх. – Лучше нам выспаться. Стоять здесь бессмысленно, а когда рассветет, придется идти по бездорожью, так что нужно хоть немного отдохнуть.

Все дружно кивнули.

Я вернулся в свою палатку, прислушался к подземному гулу и неожиданно быстро заснул.

* * *

Ровно три часа.

Удар был такой силы, что казалось, мозг в моей голове перевернулся, прогоняя сон, в котором не было сновидений.

Одна из опор рухнула, и нас накрыло палаткой.

Началось!

Гора взвыла, словно животное, из ее нутра хлынул наружу гной. Я не чувствовал удивления, не испытывал страха. Я знал, что так будет.

Но сейчас нужно выбраться из-под палатки. Перед глазами кромешная темнота. Выбираться и бежать в лес. Пока я барахтался, кто-то с силой отбросил палатку в сторону, словно отдернул занавеску. Это оказался Эгами.

– Беги, Элис!

Я заметил Мотидзуки и Оду, которые ползли в сторону березовой рощи, – зрелище жалкое и смешное одновременно.

Главное – не смотреть на вершину горы. Я бросился к палатке Риё.

– Элис! – раздался пронзительный крик Риё. Она стояла над рухнувшей палаткой, у нее на плече повисла Руми. Их силуэты раскачивались из стороны в сторону. Люди, деревья – все качалось. Вверх-вниз, влево-вправо.

– Сейчас!

Она пыталась что-то кричать. Мои ноги шагнули в пустоту, взметнулись в воздух, и я рухнул на землю, ударившись щекой. Содрогнулся от резкой боли – кажется, треснул висок. Я слегка обмочился.

Встать на ноги никак не получалось.

Левый бок придавило к земле, я застонал, и в этот момент земля справа от меня вздыбилась, словно под ее кромкой прополз гигантский дождевой червь.

Левый глаз не открывался. Правым я видел вершину горы, залитую зловещим багровым сиянием.

Что ты делаешь? Долго собираешься тут валяться? Вставай! Неважно, с правой или с левой ноги. Вставай и беги. Ты поведешь Риё и Руми в лес и укроешься там. Торопись, баран! Кость треснула? Не преувеличивай!

Я поднялся. Больно! Больно, ну и что. Боль и бег не связаны друг с другом. Ты можешь бежать. Даже когда из носа хлещет кровь, ты можешь бежать.

И все же. Кровь лилась будто из крана, и мне это очень не нравилось.

Пошатываясь, мое тело двигалось вперед. Что с Риё? Где Риё, которую ты ищешь? Где розовый кардиган?

– Ри-и-и-ё-о-о!

Гул заглушал голоса. Пытался отнять у меня всю силу. Мне показалось, что крик «Э-э-элис!» слышится с другой стороны, но я продолжал двигаться в том направлении, куда несло меня тело. По инерции. Стоит мне изменить направление, как я тотчас запутаюсь в ногах и упаду. «Э-э-элис!» – голос как будто отдалялся.

Окружающий пейзаж качался, как маятник. Одно, два, три, много деревьев. Березовый лес. Мнимое убежище, не сулящее никакой безопасности. Спрячься в лесу. Осталось всего метров двадцать. Кровь из носа стекала в приоткрытый рот, вызывая дурноту. Тошнота. Жан-Поль Сартр[6]. Еще пятнадцать метров. Левой. Правой. Левой. Правой. Неудержимая сила. Насилие. Сколько еще, десять метров? Все еще нет?

Уже падая, я вбежал в лес. Лапилли[7] барабанили по листьям деревьев, и те гремели, словно жестяная крыша под дождем.

Я сел, обнял дерево у самых корней и, тяжело дыша, вытер тыльными сторонами ладоней стекающую из носа жижу. Левая часть лица и бок горели. Один глаз открывался разве что наполовину. Это пройдет, стоит лишь немного отлежаться. Прежний опыт говорил мне, что любая боль рано или поздно проходит.

Я медленно обернулся и посмотрел туда, откуда прибежал. Палатки валялись на земле, местность напоминала руины. Никого. Означает ли это, что все благополучно добрались до леса, этого или того, что напротив? А она? Риё тоже нигде не было видно. Удалось ли ей дотащить Руми до относительно безопасного места? Думаю, да. Просто они побежали в противоположную часть леса, вот и все.

Ладно. Довольно. Все спрятались.

Из-за гула бурлящих земных внутренностей вибрировали барабанные перепонки. Гора сотрясалась все сильнее. Где-то упало дерево. Раздался женский крик, голос показался знакомым. Что с Такахико? Голоса в любом случае раздавались где-то совсем далеко.

Я огляделся: нет ли кого поблизости? Темно, ничего не видно. Меня охватило чувство беспомощности. Я чувствовал себя запертым в ящике, который швыряет из стороны в сторону. Пытался кричать, чтобы дать им о себе знать. Но слабый голос едва достигал даже моих собственных ушей.

Возможно, все кончено. Время пришло. Пора морально готовиться. Это панорамное видение – когда в предсмертном состоянии перед внутренним взором проносятся яркие моменты жизни. Панорамное видение моего путешествия. Сцена первая – вагон поезда линии Коуми. Улыбающиеся лица Эгами, Мотидзуки и Оды. Кофейня в ожидании автобуса. Лица в кофейне. Лица в автобусе. Лица в лагере. Синяя вершина вулкана, под которой он спрятал свои когти. Ветер в кронах деревьев. Лагерный костер. Таинственная лунная ночь. Дежурство по кухне. Странное происшествие. Первое извержение. И последовавшая за ним трагедия. Смерть. Убийство. Риё.

Где Риё? Последние минуты я хочу провести