Адепты Формы - Ярослав Кирилишен

Антон подсознательно напрягся.

— Это не предмет для обсуждения.

— Именно поэтому я заговорил об этом сразу, — ответил Лоренце. — Потому что дальше разговор станет неприятнее.

Леван посмотрел на него внимательно.

— Тогда не тяните.

Лоренце кивнул.

— Наблюдения ордена показывают, что влияние Формы снова усиливается, — произнес он. — Мы фиксируем резкое увеличение случаев обращения к ней. Это всегда заканчивается хаосом.

— Вы преувеличиваете, — возразил Антон.

— Вы сами это изучали, — настаивал Лоренце. — Просто назвали иначе.

Леван промолчал.

— Наш орден следит за балансом, — пояснил святой отец. — Если он сохраняется, мы не вмешиваемся. Если Форма перетягивает, то мы помогаем людям разорвать цепи. Незаметно. Так, чтобы сами элементы цепи не осознали вмешательства.

— И вы решили, что я нужен ордену? — спросил Антон.

— Не решили, — ответил Лоренце. — Мы это знали.

Антон усмехнулся.

— Знали из-за одного поступка шестилетней давности?

— Из-за сочетания факторов в вашем лице, — уточнил старик. — Профессиональный уровень следователя. Реальный опыт выхода из цепи. Аналитический склад ума и способность не ускорять Форму, когда от вас этого ждут.

Леван медленно выдохнул.

— И что вы предлагаете?

Лоренце посмотрел на него внимательно, почти сочувственно.

— Сотрудничество, — ответил он. — Вы станете частью нашего отдела расследований. Формально вы будете нашим наблюдателем, а фактически человеком, который находит родовые цепи и передает их на сопровождение ордену.

Антон покачал головой.

— Это значит, что мне придется полностью оставить работу в университете.

— Да, — подтвердил собеседник без колебаний. — И вы уже это поняли.

Леван сжал пальцы.

— А если я откажусь?

— Тогда я просто уйду, и вы продолжите быть преподавателем, — разъяснил Лоренце. — А баланс будут менее деликатно удерживать другие.

Это не звучало как угроза. Скорее, как усталый опыт.

— Мне нужно время, — попросил Антон.

— Разумеется, — кивнул Лоренце. — Я никуда не спешу, в отличие от Формы.

Он поднялся.

— Антон, я рад, что нашел вас живым. Не все после разрыва цепи справляются.

Отец Лоренце ушел так же спокойно, как появился. Еще через несколько минут вернулась Агата. Она посмотрела на Антона и сразу всё поняла.

— Что случилось? — спросила она тихо.

Антон поднял на нее взгляд. Волнение еще не оформилось в слова, но уже не скрывалось.

— Похоже, — он попытался успокоить ее, — мне снова предлагают посмотреть в направлении, куда я больше никогда не хотел возвращаться.

Агата не стала спрашивать больше.

Они брели вдоль набережной молча. Адам быстро устал и теперь ехал на плечах у Антона, держась за папкину голову так, будто это самое надежное место в мире. Агата шла рядом, не задавая вопросов. Антон знал этот ее способ сначала дать пространству остыть, прежде чем трогать то, что болит.

Дома, в маленькой съёмной квартире с окнами во двор, Адам почти сразу уснул. День был долгим, насыщенным, и он не заметил напряжения, которое так и не ушло из голоса отца. Антон закрыл дверь детской осторожно, как будто любое лишнее движение могло что-то нарушить.

— Ты хочешь поговорить? — спросила Агата.

— Да, — ответил он сразу. — Просто… не знаю, с чего начать.

Они сели на кухне. Жена налила чай, поставила чашку перед мужем и только потом посмотрела ему в глаза.

— Это тот человек, доминиканец? — догадалась она.

Он кивнул.

— Да. Человек из прошлого.

— Насколько из прошлого?

Муж на секунду задумался.

— Из того, которое я считал закрытым.

Агата не стала уточнять, знала, что, если муж говорит так, значит, речь не о старом знакомом и не о случайной встрече.

— Он чего-то хочет от тебя? — спросила жена.

— Да.

— И это связано с тем, что происходило раньше?

— Да.

Она вздохнула и откинулась на спинку стула.

— Тогда давай честно, — произнесла она. — Ты испугался не его. Ты испугался того, о чём он тебе напомнил.

Антон провел ладонью по лицу.

— Я думал, что сделал всё правильно, — сказал он. — Я ушел. Начал новую жизнь. Мы переехали. У меня работа, которая мне нравится. У нас есть Адам. Я, правда, считал, что этого достаточно.

— А оказалось — нет?

— Оказалось, что для кого-то мой уход не является финалом, — ответил он. — А лишь паузой.

Жена молчала. Она всегда умела слушать так, что необходимые слова сами находились.

— Он предложил тебе стать частью ордена? — уточнила она наконец.

— Не совсем, — пояснил Антон. — Он предложил мне… стать их наблюдателем.

Агата приподняла бровь.

— Смотреть — это опасное слово.

— Я знаю, — кивнул муж. — Самое коварное. Потому что звучит безобидно.

Он сделал глоток чая, но не почувствовал вкуса.

— Они считают, что мир держится на балансе, — продолжил он. — Между правилами и свободой. И что иногда правила начинают душить слишком сильно.

— А ты, значит, специалист по удушью? — тихо поинтересовалась жена.

Муж невольно улыбнулся.

— По моментам, где человек перестает делать то, чего от него ждут, — объяснил он. — Не бунтует. Не ломает. Просто… не продолжает.

Агата посмотрела на него внимательно.

— Как ты тогда.

Антон кивнул.

— Именно.

— И что будет, если ты согласишься?

Он пожал плечами.

— Мне придется уйти из университета. Они предлагают контракт. Работать на них. Никаких лекций. Никаких студентов.

— А если ты откажешься?

Муж помолчал.

— Тогда они найдут кого-то другого. Менее осторожного.

Агата взяла его за руку.

— Антон, — произнесла она тихо. — Я не боюсь того, что ты можешь сделать. Я боюсь того, что с тобой уже сделала Форма однажды.

Он посмотрел на жену. В этом взгляде отразилось всё: страх, доверие и усталость.

— Я очень не хочу снова быть тем человеком, который всё время смотрит через плечо, — признался он. — Я не хочу, чтобы Адам рос с ощущением, что его отец всегда где-то не здесь.

— А если ты не согласишься, — спросила жена, — ты, правда, сможешь быть здесь полностью?

Антон не ответил сразу. Он взглянул в сторону детской, на закрытую дверь.

— Вот в этом и проблема, — прошептал он наконец. — Я не уверен.

Агата сжала его руку крепче.

— Тогда давай договоримся, — предложила она. — Ты не принимаешь решение сегодня и не принимаешь его один.

Антон кивнул.

— И еще, — добавила жена. — Что бы ты ни выбрал, ты уже не вернешься туда прежним. Ты уже другой. И все об этом знают.

Антон вдруг понял, что это правда, и от этого ему стало чуть легче.

— Спасибо, — поблагодарил он.

Агата улыбнулась.

— За что?

— За то, что ты не добавила свое «я же говорила».

— Я скажу это позже, — фыркнула жена. — Если понадобится.

Они сидели молча еще какое-то время. Париж за окном шумел, как и всегда. Мир не знал, что кто-то снова задумался о его