Смерть в классе - К. М. Роулинс

Однако то, как миссис Мортон подчеркнула слово «человек» в фразе «человек, стоящий перед вами», на самом деле рассказало Мэйв всё, что ей нужно было знать об отношениях между экономкой и дворецким в её уединённом, продуваемом ветрами, протекающем и холодном замке: экономка не любила дворецкого, и это чувство было взаимным с избытком.

Обед требовал улучшения. Мэйв Морган даже застала себя на том, что скучала по старым временам в полицейском участке Дарриби, где она за десять минут, которые обычно проводила в крошечной комнате для перерывов, поглощала наспех приготовленный сэндвич с сыром. В полицейском участке Дарриби, которым она, будучи сержантом, с удовольствием управляла всякий раз, когда старший инспектор брал отпуск — а это случалось всё чаще и чаще, — всё было мило и уютно. Ее внезапное возведение в пэрское звание после повешения ее дальнего кузена, лорда Баритона, за убийство, которое она помогла раскрыть, означало, что она никогда не сможет вернуться к тем дням, но это не означало, что она не могла о них мечтать.

Ангус подал холодное мясо. Мэйв хотела спросить, от какого животного оно было, но передумала; возможно, в Хайленде принято вслепую угадывать происхождение своей пищи. Она могла представить, как Ангус хрипло хохочет: «Нет, миледи, сегодня горностай», — только вот старый дворецкий не хохотал и даже не улыбался; она готова была поспорить, что мышцы его лица, отвечающие за улыбку, заржавели и заклинились от того, что не использовались с XIX века.

За приготовление этой холодной смеси отвечала миссис Мортон. Об этом она узнала из непрекращающегося бормотания, доносившегося из кладовой, которое она слышала из огромной столовой с длинным узким столом, за которым один из влюбленных мог легко наклониться, чтобы поцеловать второго, сидящего напротив.

Правда, Мэйв очень сомневалась, что влюбленные когда-либо играли в такие игры в столовой замка Стратфултон.

— Ангус, пожалуйста, попросите миссис Мортон зайти ко мне.

— Попробую найти её, миледи.

— Она в кладовой, Ангус.

— Начну с кладовой, миледи.

— А, миссис Мортон, как мило, что вы заглянули, да ещё и с кофе, как я вижу.

— Чай, миледи, после еды в замке всегда подают чай. Так было всегда, миледи.

«Что? Ах да». Почти каждый раз, когда кто-то обращался к ней «миледи», ей казалось, что речь идет о ком-то другом. Всю свою жизнь она была просто «мисс Морган», потом — полицейской Морган, прежде чем получила досрочное повышение до сержанта. Переход от полицейского сержанта к графине заставил её почувствовать, будто она оставила значительную часть себя где-то далеко позади. «Да, чай был бы замечательно».

«Не могу гарантировать, насколько он будет горячим, миледи».

«Не могли бы вы двое сказать мне, сколько у вас персонала? Я, собственно, никого не видела, кроме вас двоих. В этих краях сегодня государственный праздник?»

Они несколько мгновений недоуменно переглянулись, перекладывая ответственность за то, чтобы проинформировать свою новую хозяйку, прежде чем миссис Мортон прочистила горло.

«Мы и есть весь персонал», — сказала она. «Предыдущий граф был… ну, плохим человеком и пренебрегал своими обязанностями, тратя все деньги на пустяки. Нам пришлось соответственно сократить расходы, миледи. Хотя…»

«Вы, по-видимому, ожидали, что сегодня кто-то начнёт работать, миссис Мортон, помните путаницу с личностями?»

«Да, миледи, Кэт Манро должна была начать работать в качестве общей горничной. Мне одной не под силу поддерживать порядок во всём доме…»

Итак, подумала Мэйв, у нас три служанки: две постоянно ссорятся, а третья прогуливает работу в первый же день. Не совсем то, чего она ожидала.

«После обеда я хотела бы осмотреться. Мне нужно размяться после долгой поездки на поезде, поэтому я подумала, что могла бы сходить в деревню».

«Я бы предложил карету, миледи, — сказал Ангус, — но все лошади уже уехали».

Эти слова заставили Мэйв с ностальгией вспомнить о Дарриби-Холле; там всегда было полно лошадей, но она не думала, что смогла бы затащить одну из них в вагон, даже если бы догадалась попросить позаимствовать лошадь.

«А как далеко идти пешком?»

— Всего миля, миледи, и, учитывая, что сегодня такой прекрасный день, вам будет приятно прогуляться.

— Спасибо. Я пойду пешком сразу после чашки чая. Если это был «прекрасный день», то одному только Господу было известно, каким бывает «ужасный день».

Через десять минут и чашку холодного чая Мэйв Морган была укутана в огромный одолженный плащ из промасленной ткани, а на голове у неё сидела шляпа, которая так низко спадала на лицо, что ей было трудно разглядеть дорогу перед собой. Вооружившись указаниями, она вышла через парадную дверь, которую Ангус с трудом приоткрыл настолько, чтобы она смогла протиснуться.

По её подсчётам, путь составлял около мили: половину этого пути ей предстояло идти по подъездной дорожке, где ветер атаковал её со всех сторон, а затем, как ей сказали, нужно было повернуть налево и идти по узкой улочке, где высокие живые изгороди обеспечат ей большую защиту от непогоды. Она увидела указатель на Стратфултон, но не разглядела ни одного дома. Наконец она спустилась в лощину и ахнула от увиденного: две дюжины причудливых, но обветшалых домов, отель «Стратфултон», два магазина, лужайка с чем-то, похожим на скаутский домик на самом краю, и отдельное, чуть более крупное здание, которое, судя по детской площадке снаружи, было школой.

Это и был центр местной жизни в её новом доме. Она не решалась заходить в отель одна, но посещала оба магазина, покупая что-нибудь и одновременно представляясь. Ведь она была их хозяйкой, которой они платили аренду и к которой обращались по поводу ремонта. Ей предстояло разобраться со многим. По ее словам, поместье было огромным и простиралось на многие мили по красивой сельской местности. Ей, конечно, пришлось бы сделать так, чтобы оно приносило доход, иначе… ну, иного варианта просто не было.

Она немного поболтала в продуктовом магазине, который одновременно служил почтовым отделением, а затем в хозяйственном магазине, где, казалось, было всё, что только можно пожелать. Из продуктового магазина она вышла с зубной щёткой и расчёской, ни в той, ни в другой из которых она не нуждалась. В продуктовом магазине она купила большую банку печенья, а затем ещё одну, подумав, что персонал внизу — всего два-три человека — заслуживает от неё какого-то знака внимания.

Все хотели послушать, как она говорит, так же, как и она восхищалась их акцентами.

«Ладно, — сказала она, — мне нужно вернуться, пока