Что скрывает прилив? - Мария Орунья

– Простите, что задержались. Понимаете, мы сейчас огибали остров Моуро, а оттуда такой впечатляющий вид на Ла-Магдалену! Эта прогулка на шхуне – настоящее чудо!

Все повернулись к окнам с декоративным переплетом в английском стиле и восхищенно залюбовались побережьем Сантандера. На фоне утесов вырисовывался внушительный дворец Ла-Магдалена, расписанный узорами света и тени, какие можно увидеть только с моря и только в тот час, когда бухту начинают укрывать сумерки. Маргарита с явным неудовольствием следила за тем, как девушка идет к столу, и не смогла скрыть раздражения, когда предложила ей и ее спутнику сесть на огромный зеленый диван. Нервно улыбнувшись, секретарь вернулась к прерванной речи:

– Через пару минут к нам присоединится сеньора Помбо и торжественно откроет вечер, а тем временем, если не возражаете, я бы хотела начать с чуть более… официальных представлений. Полагаю, за последние дни вы уже могли познакомиться на теннисной конференции – я обратила внимание, что многие беседовали между собой еще до посадки на борт… И хотя некоторые уже знакомы, я полагаю, что лучше мне самой всех представить.

Гости одобрительно зашумели, и Маргарита начала представлять собравшихся, а красивая миниатюрная официантка восточной наружности расставляла подносы с закусками и напитками.

– Итак, Пабло Рамос. – Маргарита указала на темноволосого молодого человека в инвалидном кресле, который слушал ее так внимательно, будто ему самому было интересно узнать, кто же он такой. – Пятое место в национальном мужском рейтинге тенниса на колясках, член координационного комитета Королевской федерации тенниса Испании в Барселоне…

– Пятое место? – перебил сеньор Раллис и отсалютовал бокалом вина. – Браво, юноша! Так держать, не сдавайся, пока не доберешься до верхней строчки, черт побери!

– Беру пример с вас, – ответил Пабло, также поднимая бокал.

Василь Раллис не нуждался в представлениях, поскольку ужин был устроен в его честь: несколько лет он был первой ракеткой мира и к тому же единственный, помимо Рафаэля Надаля и Андре Агасси, выиграл за свою карьеру турниры Большого шлема, Кубок Дэвиса и олимпийское золото. Сейчас ему было под шестьдесят. Его, все еще подтянутого, в хорошей форме, излучающего знаменитую харизму, можно было часто встретить в кабинетах Международной федерации тенниса – он курировал испанскую команду на Кубке Дэвиса, координировал участие испанских спортсменов в этом командном турнире, крупнейшем в мире.

– Не сомневаюсь, что Пабло многого достигнет, – улыбнулась Маргарита. Она то и дело оглядывалась через плечо – поскорее бы уже пришла настоящая хозяйка вечера. – Что ж, вы все знаете сеньора Раллиса, который не нуждается в представлении, – продолжала она и тут же, вопреки собственным словам, принялась перечислять награды и титулы экс-теннисиста, который хоть и родился в Греции, но очень давно обосновался в Барселоне и на международных турнирах выступал за Испанию.

Закончив с Раллисом, Маргарита повернулась к девушке с буйными кудрями и ее спутнику в розовом поло:

– Возможно, вы уже знакомы с Феликсом Малианьо, президентом Федерации тенниса Кантабрии, в которую, разумеется, входит и наш клуб (мужчина улыбнулся и с наигранной торжественностью вскинул ко лбу правую руку, изображая, будто отдает честь)… и Викторией Кампоамор, его племянницей и членом совета директоров Федерации.

– Мы, конечно, не такие мастера, как сеньор Раллис и сеньор Рамос… – Виктория выставила перед собой ладони, будто обороняясь, – но в теннис тоже играть умеем, верно?

– Кое-кто даже способен отбить пару мячей, – добавил Феликс, и в его тоне чувствовалась трезвая оценка своих навыков, а не ложная скромность.

Все посмеялись, и Маргарита сказала несколько слов о заслугах обоих в Федерации. На самом деле ни Феликсу, ни Виктории их должности в спортивной организации не приносили дохода, а основная деятельность у обоих была далека от мира тенниса: Феликс руководил компанией по переработке отходов, а его племянница работала в библиотеке Менендеса Пелайо в Сантандере. Однако Виктории удалось выйти на 4835-е место в женской классификации, а возраст и растущее брюшко Феликса ясно указывали на то, что играет он только для развлечения. Он уже много лет не попадал в престижную мужскую классификацию, да и прежде не входил в число даже первых десяти тысяч игроков.

От Пабло Рамоса не укрылось, что Маргарита представила Викторию Кампоамор подчеркнуто официально и сухо. Интересно, почему Маргарите не нравится эта милая девушка?

– Уверен, что вы прекрасно играете, – великодушно заметил Пабло и улыбнулся Виктории.

Викторию порадовало дружелюбие молодого человека. Пабло с его открытым взглядом ей понравился.

– У меня нет ни малейшего сомнения, что вы – испанская Мартина Навратилова, – сказал загорелый мужчина лет сорока, демонстрируя белоснежные ровные зубы.

– Марко, ради всего святого, отстань от девочки, – негромко произнесла женщина, сидевшая рядом со льстецом. Изысканный наряд, тщательный макияж, но все это не могло скрыть ее возраста – руки, унизанные кольцами, и морщины на шее выдавали, что ей, вероятно, сильно за шестьдесят. – Милочка, наверняка вы играете божественно, но мой муж совершенно не разбирается в женском теннисе. Лучшей теннисисткой всех времен была, остается и будет Штеффи Граф – единственная в мире, кто выиграл Золотой шлем. Единственная! – отрезала она, улыбаясь только половиной рта.

Пабло подумал, что столь категоричный тон присущ людям, которые не допускают, что им могут возразить.

– Золотой? А я думал, это называется Большой шлем, – заметил последний гость.

Это был тучный мужчина с прилизанными гелем очень редкими волосами.

– Ох, Эмилио, вы же совершенно не разбираетесь в теннисе, верно? – Поклонница великой Штеффи Граф покачала головой, будто подобное невежество казалось ей просто немыслимым. – Бедняга. Сегодня вам предстоит на редкость скучный вечер, – посетовала она с притворным сочувствием. – Выиграть Большой шлем, дорогой Эмилио, – это значит в течение одного сезона победить в четырех главных мировых турнирах.

– Открытый чемпионат Австралии, Ролан Гаррос во Франции, Уимблдон в Англии и Открытый чемпионат США… – перечислил Пабло, желая поддержать Эмилио.

Но неприятная дама перебила его:

– …а Золотой шлем – это выигранные в одном сезоне Большой шлем и олимпийское золото.

Маргарита с очередным нервным смешком попыталась восстановить порядок. Она придвинулась к Эмилио и заботливо коснулась его плеча.

– Конечно, некоторые из вас наверняка уже знакомы с Эмилио Рохасом… – Маргарита натянуто улыбнулась поклоннице Штеффи Граф, – который совсем недавно возглавил Союз предпринимателей Кантабрии. Разумеется, мы надеемся, что сеньор Рохас, как и его предшественник, будет содействовать нашему клубу и наше сотрудничество останется таким же плодотворным и многообразным.

Затем она повернулась к Пабло Рамосу и Василю Раллису, которые, похоже, были наименее сведущи в том, кто есть кто на этом ужине. Секретарь указала на пожилую даму в драгоценностях и ее загорелого супруга:

– Почетные члены нашего клуба, дон Марко Фьоре и его жена донья Росана Новоа. Они сотрудничают с нами, предоставляя оздоровительные услуги членам клуба.

Последовали полагающиеся случаю приветствия и комплименты, но Пабло снова уловил едва заметную неприязнь в тоне Маргариты. За вежливыми словами часто скрывается враждебность, выдают которую глаза и легкая нотка в голосе. Особенно холодна Маргарита была, обращаясь к Марко Фьоре, но тот если и почувствовал ее антипатию, умело скрыл это, не переставая сверкать идеальной улыбкой.

После того как с официальными представлениями было покончено, Маргарита растерянно замолчала, не зная, что еще сказать, и не в силах придумать, какими еще сведениями о гостях уместно поделиться. Она улыбнулась как можно непринужденней и решила, что раз шесть почетных гостей, собравшихся на ужин на борту “Хиральды”, уже представлены, она вправе сложить с себя обязанности хозяйки вечера.

– Пойду посмотрю, не освободилась ли донья Юдит.