Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

Ева вспомнила, как девушка сказала: «Ведь это просто платье. Здесь нет никакого преступления!»

— А как ее зовут? — Ева снова принялась шарить глазами по листу.

— Не указано. И это очень плохо. Значит, одно из двух: либо известны только приметы, либо...

— Что?

Адам вздохнул.

— Мне не хочется это говорить: она мне понравилась и не похожа на злодейку. Но второй вариант — она мошенница, а стало быть, может лететь по любому паспорту и под любой фамилией.

Ева задумалась. Адам тоже молча размышлял.

— Это все очень чудно, — сказала наконец Ева. — Хочешь знать мое мнение? В чем тут дело, я, конечно, не понимаю, но почему-то твердо знаю одно: вчера я совершила ошибку, которую ни загладить, ни простить себе не смогу. Мне надо было сказать ей, кто заказал это проклятое платье. Даже если это грозило увольнением.

— Слушай, давай сходим к ней! — загорелся Адам.

— К кому?

— Ну, которая заказала. Давай к ней пойдем!

— И что мы ей скажем?

Адам поутих.

— Не знаю. Спросим, не знает ли она ее, — он ткнул в бумажку. — А может, лучше в полицию?

— Нет! — сказала Ева решительно. — Боюсь, что я уже и так подвела эту бедняжку. И вся твоя законопослушность не заставит меня еще и напустить на нее полицию.

Адам не настаивал.

— Так что будем делать? — спросил он, озираясь по сторонам. Он еще ни разу не заходил внутрь ателье и не был в мастерской Евы.

Ева лихорадочно думала.

— Я обращусь к миссис Клэридж насчет того платья. Под каким-нибудь предлогом попрошу посмотреть на него.

— Точно! Скажи, что тебе надо посмотреть линию, или как там это называется, чтобы опять скроить такую для кого-то. Хорошо, мол, получилось.

— Отличная мысль! — язвительно сказала Ева. — Она разорвет это платье на клочки и развеет их по ветру, прежде чем позволит, чтобы кому-то скроили точно такое же. Нет, я придумаю что-нибудь другое.

— Как знаешь, но выясни, у нее оно или нет, — сказал Адам.

— Я смогу это сделать послезавтра. У нее примерка. Постараюсь устроить так, чтобы поехать к ней на дом. Что-нибудь придумаю.

— Это что, проблема?

— Да. Она не моя клиентка.

— Так поезжай с коллегой! Попроси, скажи, хочешь посмотреть на ее дом или опыт перенять.

Ева улыбнулась.

— Миссис Клэридж ничего не понимает в шитье. Но я не смогу обмануть портниху, тем более такую, которая меня хорошо знает. Если я начну спрашивать, где у платья какая вытачка, она сочтет меня чокнутой. Понимаешь? Хотя... — Она внезапно умолкла. — Да, мне кажется, я смогу это сделать.

Мистер Джим Лайерс сидел в своем офисе и с ужасом смотрел на телефон.

Вот уже два часа, как шли звонки, приносившие неслыханные, немыслимые вести.

Он становился нищим. Акции его компании, всем известной и всеми уважаемой за качество продукции и честный бизнес, летели вниз, точно брошенные из окна камни.

Получив утром известие о небольшом падении стоимости, он сначала не слишком огорчился. Это бывает, потом акции опять идут вверх. Но за первым известием последовало второе, за вторым — третье, а потом началась паника — его сотрудники, спешно выехавшие на биржу, звонили ему по очереди, и все были растеряны.

— Ничего не понимаю, Джимми, дружище, — убито сказал ему Майкл Росс, который проработал в компании «Лайерс» больше десяти лет. — Акции все продают, но никто не хочет их брать, хотя цена дошла до смехотворного уровня. — Он помолчал. — И первый пакет продал знаете кто? Клэридж.

— Не может быть!

Он знал Клэриджа так давно, что даже не мог вспомнить, сколько лет.

— Это точно. Его агентов мы знаем в лицо, и Милли видела их собственными глазами.

Лайерс помолчал. Это было непонятно, невероятно, это было просто ужасно — но это упрощало ситуацию. Он просто позвонит Клэриджу и спросит, в чем дело. Тот не посмеет отказать ему.

Но секретарша ответила, что Клэриджа нет.

— Нет в офисе?

— Вообще нет в городе. Он уехал отдыхать на две недели.

— Куда, где мне его найти? Говорит Джим Лайерс.

— Да, я узнала вас, мистер Лайерс, но, к сожалению, он сказал, что давать информацию, где он, нельзя и что исключений я не могу делать ни для кого.

Лайерс буквально онемел. Потом, придя в себя, спросил:

— Но как же: ведь на бирже идет торговля его бумагами?

— Я не знаю, но он, конечно, мог отдать распоряжение по телефону. Мне на этот счет никаких указаний не поступало.

Лайерс поблагодарил и медленно положил трубку.

Чудеса!

Он никогда не терял головы. Не потерял и сейчас, невзирая на полную оторопь. Когда раздался следующий звонок следующего обескураженного сотрудника, он сказал:

— Нечего вам там больше делать, все уже ясно: акции стоят дешевле бумаги, на которой они напечатаны.

— Ну, босс, это преувеличение!

— Неважно. Если и так, то небольшое: для наших акций я всегда заказывал бумагу только самого высшего качества. Приезжайте сюда, через час начнем экстренное совещание.

Когда все собрались, Лайерс обвел взглядом стол и двенадцать сотрудников, сидевших перед ним. Всех их он искренне считал своими друзьями; чем была компания сильна, так это неформальной работой. Все они горой стояли друг за друга. Все получали большую зарплату, чем те, кто занимал аналогичные должности в других компаниях. Лайерс не обманывался, он знал, что именно это поддерживает, как цемент, искреннюю взаимную симпатию его коллег. Но если и случались переработки, все они вкалывали не за страх, а за совесть. Все они любили его...

Сейчас он почувствовал, что тронут: они старались говорить бодрыми голосами и делать вид, что ничего страшного не происходит, хотя ситуация грозила им потерей работы и заработка. Конечно, думал Лайерс, все они сразу найдут другое место: квалификация специалистов его фирмы ни у кого не вызывала сомнений, и он знал из секретных источников, что кое-кого уже пытались переманить. Но платить столько им нигде не будут.

— Хорошо, — сказал он вслух. — Не будем терять время, проливая слезы и утешая друг друга. Перейдем к делу. Все вы знаете, что компания работает по-прежнему и по-прежнему выдает продукцию только самого высокого качества, — ведь именно вы обеспечиваете все это. Все вы знаете, что произошло. Вопрос один: отчего могли упасть акции?

Над столом повисла мертвая тишина.

— Грандиозный компромат, — веско сказал наконец Майкл Росс.

Остальные закивали. Только Миллисент, отвечавшая за связи с общественностью, скептически покачала головой.

— Это прямой вызов мне, это все равно что заявить, будто я не умею работать, — сказала она, смягчая свои слова улыбкой, адресованной Майклу Россу. Улыбка ясно говорила, что