Люди и звери - Александр Трусов

кусков одушевленной глины, каких-то големов, из праха явившихся и в прах уходящих. Может, не врет Библия, и человечки действительно созданы неким высшим существом, вдохнувшим жизнь в миллиарды фигурок, сотворенных из замеса воды и земной грязи?

Стоя на эскалаторе, я рассматривал лица поднимающихся мне навстречу, заглядывал им в глаза и встречал такие же откровенные изучающие взгляды. Пожалуй, только в метро люди не стесняются пристально рассматривать друг друга, словно понимают, что расходящиеся в противоположные стороны движущиеся ленты ступеней никогда и никому не позволят устыдиться собственной бесцеремонности.

На промежуточной станции, переходя на другую линию, я обратил внимание на странную пару, в отличие от проносившегося мимо человеческого потока стоявшую неподвижно у облицованной разноцветными плитками стены. Кутающаяся в шаль старуха держала за ручку обклеенную потрескавшейся клеенкой старую детскую коляску, из которой выглядывала узкая собачья морда. Рыжая псина, зевая во весь рот, свешивала передние лапы на картонную табличку с надписью «Помогите бездомным».

Картина была трогательной и, в отличие от надоевших цыганок с грязными младенцами, вызывала сочувствие и искреннее восхищение старухиной смекалкой. Голодной собака явно не выглядела, но в ее глазах сквозила такая тоска, что я невольно задержал шаг. Женщина проигнорировала меня, безошибочно определив, что от кутающегося в мокрый плащ лысеющего мужчины, который на километр вокруг вонял ментом, благодеяния ждать нечего. Вот только собака, настороженно приподняв голову, впилась взглядом мне в глаза и замерла, не мигая, тщетно силясь разглядеть бездны моей души. Даже отойдя на несколько метров и смешавшись с толпой, я все еще чувствовал на своей спине холодок от ее пристального взгляда.

Нужный мне дом оказался слегка осевшим шестиэтажным зданием дореволюционной постройки. Синицын ждал меня во дворе вместе с каким-то похмельным мужиком, как выяснилось, слесарем ЖЭКа, который в руках держал чемоданчик с инструментами. Я хмыкнул про себя, понимая, что лейтенант собирается уговорить меня взломать дверь в 72-ю квартиру, и поздоровался с ними за руку.

– Подполковник Мальцев. Ну, что тут у вас?

Спрашивал я Синицына, но кивнул при этом в сторону слесаря.

– Кузьмич нормальный мужик. Можете при нем, товарищ подполковник, – Синицын меня прекрасно понял. – Да и Сосновскую он хорошо знает. Пару раз ей кран на кухне чинил.

– Значит, плохо чинил, если пришлось переделывать. А постояльцы не обращались?

– Нет, – Кузьмич с сожалением покачал головой. – Я уж было сам к ним хотел пойти, когда этот мудак с пятого этажа поднял хай, что его заливают. Но они не звали.

– Странно. Может, труба у них лопнула, тогда они обязательно должны были вас вызвать. А технический акт ума не хватило составить? Ведь положено же.

Кузьмич только развел руками.

– Когда они въехали к Сосновской?

– Да кто его знает, – Синицын снял фуражку и зачесал длинной худой пятерней волосы на затылок. На его высоком лбу осталась натертая околышем красная полоска. – Документов никаких нет. Соседи говорят, что не раньше мая.

– А соблюдение регистрационного режима проверить не догадались?

– Так ведь нет там уже никого недели две, – лейтенант пожал плечами и виновато посмотрел на меня. Мы оба понимали, что за четыре месяца он был обязан хотя бы поинтересоваться документами новых жильцов, но выяснять вопрос о служебном несоответствии при постороннем ни он и ни я не хотели. – Сосновскую, кстати, в последний раз видели тоже весной.

– Сколько ей было лет?

– Семьдесят два, – ответил Синицын и как-то по-особому посмотрел на меня. – Вы думаете, что надо проверить морги?

– На предмет поступления туда неопознанных трупов семидесятилетних женщин? Еще успеем.

Я обвел взглядом окна. Из большинства из них выглядывали любопытные лица. К оконному стеклу кухни пятого этажа прямо над нами прижималось дряблое, словно обиженное лицо какого-то мужчины. На голове его сверкала лысина, а пучки седых волос по окружности были всколочены и торчали вверх. По всей видимости, это и был «герой сей драмы» Митькин.

– Ладно, пошли уже. Стоим здесь как три тополя.

Мы вошли в подъезд. Поднимаясь по темной, пропахшей щами и кошками лестнице, я буквально всей кожей ощущал, как за каждой дверью к нашим шагам прислушиваются чьи-то настороженные уши.

Митькин нам открыл сразу, без всяких этих дурацких «Кто там?» и «Покажите удостоверение!». Впрочем, это было бы глупо, ведь минуту назад он прекрасно видел из окна одетого в милицейскую форму участкового. С Кузьмичем у него, по видимому, были давние счеты, поскольку прямо в прихожей они затеяли перепалку на тему, кто к кому не пришел и кто куда теперь должен идти. Оставив их обмениваться любезностями, мы с Синицыным, не спрашивая разрешения, молча прошлись по квартире, осматривая потолки. В принципе, состояние их было удовлетворительным, но в нескольких местах, а именно в ванной, а также в районе перегородок туалета с прихожей и большой комнаты с кухней, действительно были хорошо видны следы относительно недавних подтоплений. Желто-коричневые разводы змеились по стыкам потолка со стеной. Кое-где свисала бахрома обсыпавшейся побелки. Но самое жалкое зрелище собой представляла кухня. Когда-то потолок здесь оклеили обоями, которые теперь пузырились и топорщились во все стороны. В углу у окна виднелось большое грязное пятно.

Митькин, что, впрочем, и следовало ожидать, не врал. Но вот его заявление о бандитском притоне было, скорее всего, явным преувеличением. Даже сейчас, атакуя его с двух сторон, мы не смогли от него добиться ничего вразумительного. Ни выстрелов, ни криков, ни громкой музыки, ни шума драк, как оказалось, он никогда ни слышал. Только иногда, как ему удалось вспомнить, сверху доносилась непонятная возня и подозрительные шаги.

– Что вы имеете ввиду?

– Ну, как вам сказать. Словно кто-то как разбежится, а потом затормозит резко или шарахнется. И шаги какие-то мелкие, маленькие.

– То есть? Детские, что ли?

– Да хрен его знает! Нет, наверно. Какие-то легкие, мягкие и быстрые. Топ-топ-топ, а потом вдруг бац! – смотреть на Митькина, когда он, раздувая щеки, пытается изобразить передвижения соседей по потолку, было довольно забавно. – Пару раз даже что-то разбили.

– Вы, я смотрю, на уши не жалуетесь.

– Да тут акустика мощная, товарищ подполковник, – вмешался Синицын. – Дом старый, перекрытия деревянные, обшиты дранкой. Поэтому и влага быстро просачивается.

– Да, и вонь еще эта! – Митькин сердито посмотрел