Люди и звери - Александр Трусов

– Вонь?

– Ну да! Постоянно воняет какой-то гнилью.

Краем глаза я заметил, что Синицын многозначительно посмотрел в мою сторону. Я решил не уточнять вслух, что если с момента исчезновения Сосновской прошло действительно несколько месяцев, то ее труп за это время мог испортить обоняние всем жителям в радиусе не менее двух кварталов. Лето в этом году было жарким.

– Может, собака их срет!

– Какая собака?

– Да сука какая-то иногда лает или воет по ночам.

Я обернулся к участковому.

– В рапорте этого нет.

– Не знаю, – Синицын недоуменно пожал плечами. – Никто из соседей о собаке не рассказывал.

Я понимал, что достаточных оснований для взлома квартиры у меня нет. Но что-то меня, как говорится, зацепило. Конечно, никакой собаки там сейчас не было, иначе бы, если постояльцы действительно съехали две недели назад, она бы уже всему дому не давала спать, воя от голода.

Обитую черным дерматином дверь Кузьмич вскрыл виртуозно, буквально за несколько секунд. Отжав лезвием небольшого топорика язычок замка, он одновременно надавил плечом, и дверь с цифрой «72» распахнулась. Возраст хозяйки и номер квартиры странным образом совпадали, но в нашей жизни такое количество подобных мелких совпадений, что годам к десяти уже перестаешь обращать на них внимание.

Квартира показалась мне очень знакомой, и лишь через несколько минут я сообразил, что квартира Митькина, которую мы только что осмотрели, имела точно такое же расположение. В комнатах был относительный порядок, старая, еще советская мебель аккуратно расставлена, а ящики закрыты. Внимательно осмотрев легкий налет пыли, я не заметил ни стертых поверхностей, ни отпечатков пальцев. В выложенной голубым кафелем ванной и в тех местах, с которых, как говорится, капало на Митькина, было сухо. Ни разбросанной одежды, ни грязной посуды, ни окурков, ни каких-либо других следов недавнего пребывания людей в квартире не было. Мисок для собачьей еды и ковриков или подстилок тоже не наблюдалось. И только когда я, сопровождаемый дышавшими мне в затылок Синицыным и Кузьмичем, вошел на кухню, стало вдруг как-то сразу тоскливо и неуютно. Бросив один лишь единственный взгляд под стоявший у подоконника стол, я сразу обратил внимание на затоптанные следами грязных башмаков бурые пятна, темневшие в самом углу на стыке двух плинтусов. Остальной пол, покрытый дырявым линолеумом, был тщательно вымыт.

– Сдвиньте стол к мойке, – попросил я.

Присев с Синицыным над странными пятнами, мы, не глядя друг на друга, оба понимали, что без следственной группы нам не обойтись. Эта загустевшая, покрытая месячной давности коркой кровь могла появиться откуда угодно, начиная от пореза на пальце, полученного во время разделки мяса, и заканчивая текущими проблемами приглашенной на один вечер проститутки. Но никто из нас за это поручиться не мог.

– Ешкин кот! – прервал повисшую тишину легкий мат слесаря.

Я обернулся, подумав, что он тоже заметил кровь, но Кузьмич смотрел не на пол, а на потолок. Посмотрев в том же направлении, я судорожно сглотнул. Один из углов потолка был покрыт темными разводами. Там где была видна подбитая к лагам дранка, свешивались пропитанные черной массой опилки и куски стекловаты. Штукатурка, ранее прикрывавшая это место, осыпалась на мойку и плиту, судя по всему, совсем недавно, поэтому и осталась неубранной.

По всей видимости, наше путешествие шестым этажом не закончится. Эти разводы мне очень не нравились. К тому же, глядя на них, я вдруг понял, где находится источник легкого пряного аромата, присутствие которого все это время не давало покоя моему подсознанию.

Висячий замок на чердачном люке оказался новым, но для имевшего явные задатки взломщика Кузьмича он не представлял никаких затруднений. Легкий нажим фомкой, и треснувшие дужки отлетели в сторону, чуть не задев лейтенанта. До расположенного над 72-й квартирой участка нам предстояло пройти всего лишь несколько пролетов по сумрачному, заваленному какой-то рухлядью проходу, но никто из нас, стоя у распахнутого люка, не решался сделать первый шаг. Даже здесь, несмотря на выбитые слуховые окна, приторный запах разложения ощущался столь явственно, что моментально вызывал тошноту и головокружение. Переглянувшись с побледневшим участковым, который непроизвольно схватился за кобуру, я понял, что в списке героев я сегодня на первом и последнем месте, подобрал полы финского плаща и сделал шаг в слежавшуюся пыль.

За свою карьеру я видел немало трупов, в том числе и детских, истерзанных и изуродованных, но никогда я не испытывал подобного шока. Нет, это была не Сосновская. Между двумя балками, как раз над тем местом, где на кухонном потолке страшной абстракцией растеклись багровые пятна, лежали десятки мертвых животных. Сваленные в одну кучу, полуистлевшие, прогнившие и относительно свежие трупы цеплялись друг за друга одеревеневшими лапами и застывшими в страшных оскалах пастями. Кое-где попадались щенки с раздавленными черепами, но в основном это были взрослые собаки. У многих было перерезано горло или пропалена до голой кожи шерсть. Некоторые были разрезаны так, что понять истинную причину смерти было невозможно. У одной из болонок из шеи в сгустке запекшейся крови и почерневшей шерсти торчал обломок узкого лезвия.

Несмотря на нестерпимый запах и парализующий ужас, я смог отметить, что большинство животных были беспородными, а попадавшиеся изредка породистые собаки были, в основном, некрупных размеров. Ни одной овчарки, ротвейлера или любой другой большой собаки здесь не было. Кто бы это ни сделал, он наверняка не хотел связываться с животными, которые могли постоять за себя.

Обернувшись, я увидел, что белый как мел участковый стоит шагах в десяти от меня и тщетно пытается ослабить непослушными пальцами узел форменного галстука. Слесаря, который высунулся в проем слухового окна, тошнило так, что, похоже, не только утренний опохмел, но и весь ассортимент вчерашнего ужина уже вылетел на покрытый холодными лужами асфальт. Когда я возвращался к ним, то чувствовал, как дрожат мои ноги.

– Где ближайший телефон?

Синицын не реагировал и тупо смотрел куда-то сквозь меня. Мне пришлось легонько ударить его по игравшему желваками лицу.

– Где телефон, лейтенант?!

Все, что происходило в дальнейшем, было рутинным выполнением сотни раз уже проделанных оперативных следственных действий. Я механически составлял протоколы осмотра, беседовал с экспертами, вместе с прокурором ходил