Один из нас виновен - Стив Кавана

Несмотря ни на что.

Сердце только-только начало биться ровнее. Молли Грин, хозяйка этой съёмной квартиры, накинула халат и вышла из спальни. Обычно Патрик не любил после секса лежать рядом с женщиной, ловить её взгляд, обнимать, целовать или шептать нежности.

Но с Молли всё было иначе. Ему хотелось прижаться к ней. Слушать, как бьётся её сердце. Переплести пальцы с её пальцами. Вдыхать запах её волос, когда она положит голову ему на плечо. Целовать её губы.

И сказать, что он чувствует.

Вентилятор жужжал, гоняя по спальне горячий воздух.

Чувства всегда давались Патрику нелегко. Но в редкие минуты, когда они приносили радость, он хотел беречь каждое мгновение. С Молли он не просто занимался сексом — он занимался любовью. Это было странно и прекрасно.

Отец часто твердил ему, что эмоции — слабость. Патрик сомневался, что тот вообще кого-либо любил. Уж точно не своих жён. Возможно, даже сына. Когда Патрик был моложе, он боялся вырасти таким же. Безжалостным и блестящим — да, эти качества он хотел перенять. Но не холодность и отчуждённость.

И не жестокость.

Тепло наполняло его жизнь смыслом. Не просто тепло тела рядом, а близость с женщиной, которая ему небезразлична.

Которую он любит.

И всё же Патрику было не по себе. Ни покоя, ни тепла. Молли не лежала рядом. Она никогда не лежала. После близости обычно сразу вставала с кровати. Раньше он как-то не обращал на это внимания, но по мере того как его чувство крепло, привычка стала бросаться в глаза. Эмоции делают человека уязвимым. Тут отец был прав.

А сейчас Патрик отчётливо ощущал: что-то не так.

Дело было не только в подозрениях Ванессы относительно Молли. Его жена умна и проницательна. Патрик скрывал свои чувства к Молли, старался быть осторожным. Разумеется, на вопросы Ванессы он отмахивался — иначе пришлось бы признаться в измене.

Но теперь он засомневался.

Вдруг Ванесса заметила в Молли то, чего он сам не видел?

По квартире разнёсся лязг. Звук, знакомый любому ньюйоркцу, снимавшему жильё в старом доме, где трубы порой гремят, словно фальшивящий духовой оркестр. Древний остывший водопровод застонал под напором хлынувшей по нему горячей воды.

Нет, беспокойство вызывал не этот раздражающий шум. В этом Патрик был уверен.

И уж точно не то, что Молли намного моложе. Это его нисколько не смущало.

Как и измена жене. Патрик был богат, а его отец — одним из богатейших людей на свете. Такие деньги позволяют договариваться с собственной совестью. Отец изменял каждой из своих жён. В детстве Патрик считал это отвратительным, но, став взрослым, унаследовал стариковскую гибкость в вопросах морали. Ему было тридцать пять, он женился во второй раз и с верностью не справился ни в первом браке, ни во втором.

Отцу нужны были секс и азарт охоты. Теперь он подумывал жениться в седьмой раз. Если в столь преклонном возрасте свадьба всё-таки состоится, едва ли она окажется последней. Скорее, новый брак почти сразу пробудит у него интерес к следующей женщине. Не любовь — завоевание.

Патрик был другим. Он понимал две вещи.

Он влюблялся в Молли.

И любил жену.

Возможно, теперь уже не так сильно. Но не будь между ними близости, он не женился бы на Ванессе. Прошло всего два года — обручальное кольцо даже не успело натереть мозоль на пальце. И всё-таки любовь была. Не столь горячая, не столь яркая, как чувство к Молли, но отмахнуться от неё Патрик не мог. Он по-прежнему любил Ванессу. А теперь любил ещё и Молли.

Одно другому не противоречило.

И всё же что-то было не так. Древняя, звериная часть мозга пыталась его предупредить. Это напоминало стереокартинки, которые ему попадались на «Фейсбуке»: мельком взглянешь — обычный пейзаж, но стоит приглядеться, прищуриться или отодвинуть телефон на нужное расстояние, и проступает то, чего раньше не замечал.

Как правило, нечто зловещее.

Патрик сел, натянул трусы, брюки, рубашку, носки и ботинки.

И тут его осенило.

Молли. Трубы.

После секса она сразу вставала и шла в душ. Патрик напряг память: бывало ли иначе? Ничего не вспомнил. Она всегда принимала душ после их встреч.

Всегда.

Молли знала, что он женат. Она много раз встречала Ванессу. Иногда даже работала у них дома, когда Патрик готовил медиастратегию своей предвыборной кампании. Может, дело лишь в чувстве вины: переспав с женатым мужчиной, Молли хотела смыть с себя грех. Но из душа она неизменно возвращалась такой же нежной. Ни просьб поскорее уйти, ни попыток избегать его взгляда — ничего, что выдавало бы угрызения совести.

Странность была в чём-то другом.

Он посмотрел на окно. Шторы задёрнуты. Под ними аккуратным рядом стояли туфли Молли: две пары кроссовок, лодочки, туфли на каблуках разной высоты и кожаные ботинки «челси». Обувь на любую погоду и почти любой случай. Он открыл шкаф. Рабочая одежда — в основном блузки и чёрные брюки. Несколько юбок, свитеры, джинсы, спортивные штаны и легинсы.

На тумбочке возле кровати стояли только часы с радиоприёмником. В единственном ящике лежали противозачаточные таблетки и флакон «Тайленола». Из розеток свисали зарядные кабели телефона и ноутбука.

Спальня ничего не рассказывала о своей хозяйке. Ни безделушек, ни фотографий. Ничего личного.