Вернуть отправителю - Виктор Доминик Венцель

«Рождественские праздники будут полны веселья и настоящих чудес!» гласила жизнеутверждающая надпись. Клеменс скомкал пожелание, швырнул его под ноги, снова налил полстакана, подождал, пока лед немного охладит напиток. Вот уж в чем, а в веселье он не сомневался. Даже наоборот, был уверен, что оно скоро начнется. Может быть, даже в эту самую ночь.

Впрочем, записки в печенье были любопытными. Он разломил еще четыре штуки, натолкнувшись на «В праздничные дни осторожность за рулем не помешает», «Зимой отношения становятся только теплее», «Для каждого найдется кусочек рая на планете» и «Совсем скоро вас с разбегу поцелует судьба». Последнее звучало совсем уже странно, но вполне соответствовало его настроению. Он посмотрел на часы, скривился, выдохнул. Время близится к полночи. Пора ехать.

Клеменс допил, неловко смел крошки со стойки на пол, нетвердо поднялся на ноги, шагнул к двери в гостиную.

— Вики, милая, — позвал он хрипло, — Выйди ко мне. Нам нужно кое-что обсудить. Срочно.

1

За дверями дома опять гулял ветер. Кажется, снегопад длился всю ночь, и теперь, первый в этом году снег лежал на замерзших ветках деревьев, укрывал продрогшие черные кусты у закрытых ворот, устилал двор тонким белым ковром, таким чистым и пушистым, что даже не хотелось оставлять на нем никаких следов. Все равно, что новый лист бумаги — напишешь хоть одну букву, нарисуешь хоть один символ — и все очарование пропадет. А неуловимое очарование и некая прелесть в первом снегу, безусловно, были. Во всяком случае, после затяжной тоскливой осени, так свойственной этим местам, белая пороша была приятным разнообразием. Не видно ни черной грязи, ни облетевших листьев — природа примеряла очередную новую маску.

Поэтому Клеменс Тиштель не спешил.

Несколько минут он стоял, опершись спиной о дверной косяк, раскуривая третью за это утро сигарету, поглядывая то на пушистое снежное покрывало, то на свинцовое небо над головой — низкие отекшие тучи которого напирали со стороны Бринкерхофа и тяжело катились низкими валами, укутав небо до самого горизонта, насколько хватало глаз. Видимо, зима решила наверстать упущенное, и снег отныне будет частым гостем. Возможно, даже слишком частым. Эта идея была пугающей и совсем не понравилась Клеменсу. Переметет пути и перекроет дороги, а это значит, что Почтальон может не успеть добраться вовремя. Клеменс курил медленно и размеренно, раздумывая над этими вещами. Наверное, это не повод волноваться — еще никогда Почтальон не опаздывал, забирая или разнося письма в преддверии Нового Года, так с чего бы ему не прийти сейчас? Тем более, что до новогодней ночи еще четыре дня, только что закончилось Рождество, и у Почтальона хватает работы. А снег… снег это не проблема. Особенно в таких местах, как это, подумал Клеменс, кивнув себе головой. Не стоит зря волноваться и переживать по пустякам.

Он докурил, выбросил сигарету за перила, и осторожно спустился вниз, стараясь не поскользнуться на заледеневших ступенях. Снег робко поскрипывал под ногами, когда Клеменс неспешно направился к высоким железным воротам, запертым сейчас на массивный навесной замок. Ворота держали закрытыми почти всегда — всего единожды за последнее время, Смотритель открывал их, когда из дома выезжал сосед Клеменса Ленард Фидлер со своей семьей. Куда он отправился, по своей ли воле или пришло распоряжение — Тиштель не знал. Кажется, Ленард ушел, даже не собрав вещи, а в его квартире потом появился новый жилец, но Клеменса так и не потянуло на новые знакомства.

Он посмотрел на проржавевшую ограду, слегка присыпанную снегом, поглазел на крепкий замок, нанизанный на массивную цепь, даже несколько раз дернул за него, стараясь проверить на прочность, после чего только пожал плечами. Зачем нужен этот замок, когда большинству и так некуда идти, он упорно не знал. Видимо, ворота нужны не для того, чтобы не выпускать жильцов из дома, а для того, чтобы кто-то случайно не забрел сюда из города, подумал Клеменс, снова прикуривая от спички. Черт его знает, что происходит на самом деле, да и виднее всего Смотрителю.

Кажется, на самом верху ворот, где сейчас видна витая металлическая полуарка, много-много лет назад была какая-то надпись, но сейчас ее сожрала ржавчина и укрыл первый снег. Помнится, Клеменс видел ее, когда заселялся в гостиницу «Малахитовый Берег», но почему-то вспомнил о ней только сейчас. Надо будет поинтересоваться у Артура или Кевина, что на ней было изображено, если не забудет.

Рядом с воротами, прочищая дорожку в первом снегу, копошился местный работник Ханзи Эссер. Работа ему досталась не простая — быть дворником и грузчиком в таком почтенном возрасте тяжеловато. Но Ханзи никогда не жаловался. Если нужно что-то перетащить или подлатать, лучше сразу обращаться к нему. Куртка тому была явно велика, а очки в роговой оправе с толстыми линзами вот-вот норовили сорваться с носа. Клеменс никогда тесно не общался с Эссером, но поднял руку в приветственном жесте.

— Угостите сигареткой, герр Тиштель? — голос Ханзи был простуженным — Мои закончились, как назло.

Немного правее ворот стоял покосившийся почтовый ящик. Время немало потрепало его, краска давно сошла и привычная ржавчина уже взялась за свое дело, но пока ящик не развалится окончательно, Смотритель и ухом не поведет — будто других проблем мало. Клеменс не без усилий открыл дверцу, с надеждой заглянул внутрь, надеясь найти хоть какое-то послание, но внутри не оказалось ничего, кроме паутины, пыли и темноты. Обычное дело — Почтальон не балует их частыми визитами, раз даже не заявился на Рождество. Письма сюда приходят редко. Может быть, теряются в дороге, но Клеменс знал, что это не так. Если в ящике нет писем, значит, их просто не пишут, а валить все на Почтальона он не привык. Иногда Почтальон может ошибиться адресом, принести письмо, предназначенное жильцу другого дома, но потерять их — никогда. В это Клеменс не верил.

Он стряхнул пепел с сигареты, сунул руку поглубже, стараясь нащупать внутри хоть что-нибудь. То, что там нет ни газет, ни журналов не удивляло— Клеменс уже не помнил, когда им приносили прессу. Возможно, Смотритель решил, что