Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

Ночь уже близилась к концу, когда я добрался наконец до Бейкер-стрит. Там мне предстояло разрешить непростой вопрос. С одной стороны, мне полагалось не шуметь, чтобы не разбудить миссис Хадсон. С другой стороны, я проголодался настолько, что вести себя тихо не было мочи – завтрака от мирно спящей хозяйки не дождешься. А еще с одной «другой стороны», уже третьей по счету, я подумал, что у нее может быть бессонница, она мучается, ворочаясь в постели и не зажигая свет из упрямства, отлежав бока и злясь, что некуда потратить невесть откуда свалившуюся бодрость. Послужит ли мой захватывающий отчет о сегодняшних событиях достойной платой за то, что попрошу себе ранний завтрак или поздний ужин? И как бы это потактичнее сделать?

В этот момент я и задел эту чертову вешалку. И почему она всякий раз падает на пол! Что за неустойчивая конструкция!

– Доктор, это вы? – раздался из-за двери ее комнаты голос, который заставил меня вздрогнуть и заодно усомниться, достаточно ли надежна разделительная стенка между мирами – нашим и инфернальным, – и не образовалась ли в ней какая-нибудь дырка. Господи, неужели у меня по утрам такой же?! С надеждой о том, что миссис Хадсон спала хотя бы не слишком крепко, пришлось распрощаться. Если она и бодрствовала, то совершенно точно не здесь, и тем не менее даже из того далека, куда перенес ее сон, она умудрилась догадаться, что вернулся именно я и никто другой. Непостижимо! Что ж, теперь-то точно можно к ней присоединиться.

Надо сказать, сначала миссис Хадсон, возможно не слишком довольная тем, что ее застали без чепца, в котором она удивительно напоминает кувшинку, не очень-то спешила пойти навстречу моей просьбе. Мне пришлось поменять последовательность изложения, пропустив вперед предложения о завтраке подробности норвудской переделки, чтобы разжечь и ее аппетит тоже, но она только сидела с распущенными седыми волосами, словно колдунья из сказки, на постели, всё еще аккуратной, будто в нее и не ложились, терла глаза, почесывалась и громко зевала. Я рассказал ей про маленькие следы и про другие интересные факты, которыми изобиловало убийство в Пондишери-Лодж, но она слушала про то, какие нынче пошли дети и во что в итоге извратилась когда-то безобидная игра в Робина Гуда и шерифа, с каким-то скептическим выражением, будто я рассказываю ей сон, перед нелепостью которого спасовал даже сонник.

– Представляете, миссис Хадсон, – воскликнул я, чтобы помочь ей преодолеть заторможенность, – в этом деле не обошлось без участия ребенка!

– Кто бы сомневался. А где второй ребенок? Только не скажите, что вы потеряли мистера Холмса по дороге.

Затем она, пообещав приготовить мне что-нибудь, встала, открыла шкаф и вынула из него какой-то солидных размеров фолиант.

– Этот географический справочник остался у меня после смерти мужа. Ну-с, доктор, поищем вашего ребенка.

С этими словами она принялась листать страницы, а я смотрел на нее с удивлением.

– Ага, вот! Я так и думала. Насколько я помню, мисс Морстен говорила вам, что ее отец служил на Андаманских островах, так? А теперь прочтите вот здесь.

Я стал читать. Это была небольшая статья про эти самые острова, и помимо сведений о месторасположении, климате, растительности и прочем в ней присутствовало описание аборигенов – чрезвычайно уродливых и злобных карликов. Как утверждал источник, на данный момент представители этого племени считались самыми мелкими из всех известных на планете людей.

– Дочитали? Что скажете?

– Очень занимательно, но при чем тут дети?

– Вы абсолютно правы, доктор. Дети ни при чем. Не кажется ли вам, что маленький след принадлежит не ребенку, а туземцу с этих самых островов?

Она ушла на кухню, а я снова перечитал заметку. Оттопыренные пальцы, стрельба отравленными шипами как любимый способ охоты на зверей и белолицых андаманцев вроде Шолто… То, что в исполнении миссис Хадсон выглядело легкомысленным ляпом наугад, в моей голове при внимательном прочтении и тщательном сопоставлении данных справочника с нашей информацией выстроилось в четкую, обоснованную трезвым рассуждением версию, вполне пригодную для обсуждения с Холмсом.

Он пришел через час. Я уже успел подкрепиться и принять ванну и, устроившись у камина, размышлял о всех странностях этой диковинной истории, когда колокольчик в холле известил нас о его возвращении. Я услышал только первые слова радушного приветствия миссис Хадсон, потому что почти сразу все звуки потонули в заливистом лае. Холмс вернулся с компаньоном, но вошел в гостиную один.

– А где Тоби? – удивился я.

– Да ну его! – Мой друг с раздраженным лицом уселся в кресло и тут же нервно заерзал в нем. – Привязал эту глупую псину в прихожей, только чтобы не видеть. Честное слово, у меня была мысль прогнать его, а Шерману сказать, что он убежал и не вернулся.

Глупая псина подтверждала заключение Холмса тем, что продолжала истошно тявкать из холла, так что мы были вынуждены закрыть дверь. Не откладывая дело в долгий ящик, я поведал Холмсу, что мне удалось установить личность сообщника Смолла. Я рассказал о том, как, догадавшись, что преступника следует искать непременно в каком-нибудь географическом справочнике, я, правда без особой надежды на успех, спросил у миссис Хадсон, не осталось ли у нее чего-то подобного от мужа, и, порывшись в такой книжке, обнаружил описание внешности туземца с Андаманских островов. Так уж совпало, что я сделал это признание, пока миссис Хадсон занималась на кухне завтраком для Холмса.

– Прекрасно, Ватсон! Теперь будем знать, что у миссис Хадсон есть такой справочник. Может, там присутствуют данные и на других преступников. Я, к сожалению, плохо представляю себе, чем занимается география, но сегодня выяснилось, что это, оказывается, очень полезная для сыщика наука. А теперь перейдем к моим новостям. Уф! Ну и пес, скажу я вам! Совершенно бестолковый! Джонс, та самая жирная скотина…

– Да, я видел его, – кивнул я. – Инспектор Джонс.

– Сегодня он имел превосходную возможность посмеяться надо мною, видя мои мучения с этим никчемным Тоби. Несколько раз я вынужден был возвращаться к усадьбе, чтобы вновь заставить собаку идти по следу. Вы не представляете себе, Ватсон, как он меня умотал, и я так и не понял, по какому же следу он меня пытался вести. Кстати, – вдруг насторожился Холмс, – что за запах у нас такой? Вы не чувствуете?

– Чувствую, – ответил я.

– Неприятный. Если уж на то пошло, я бы даже сказал, вонь, откровенно говоря.

– Пожалуй, соглашусь. Действительно, достаточно неприятный. И,