Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский

были отпущены, а Тадеуш Шолто вернулся в свой дом в южном Лондоне. Но когда в свободное время я заглянул в собранные материалы, в частности в отчет Джонса, составленный им по результатам осмотра места убийства, и в протоколы допросов Шолто и слуг, мне сразу бросились в глаза многие странности, которые почему-то совершенно не заинтересовали моего коллегу. Поймать его для разговора, как и склонить к словоохотливости, оказалось делом непростым. Он теперь наверстывал упущенное, отрядив людей прочесывать оба берега и осматривать причалы в надежде обнаружить злополучный катер с беглецами. Оставалась еще надежда, что Смолл не бросился сразу отрываться от преследования, а пережидал, спрятавшись в одном из бесчисленных укромных мест, коими изобилует Темза. Холмс пришел к выводу, что без средств полиции за Смоллом ему на реке не угнаться, и, начиная с десятого числа, они вместе с Джонсом объединенными усилиями приготовили ловушку уже непосредственно на воде, используя для этого быстроходный катер береговой охраны.

Вечером того же дня его грузная фигура наконец попалась мне на глаза.

– Послушайте, старина, – обратился я к нему, напрочь отказываясь замечать его усталость и явное неудовольствие навязанной беседой, – вас не поразило, как Смолл сумел так быстро прознать о найденном кладе? Ведь поиски велись много лет. Он не мог всё это время торчать в Норвуде. Имея столь заметную внешность, он обязательно попал бы в поле зрения тамошней полиции, которая просто обязана была отреагировать на заявления Шолто. Его как минимум допросили бы. Но вы сами убедились, что в участке Норвуда нет никаких следов о том, что человек на деревяшке хоть раз попал в поле их внимания. Ясно как день, что Смолл всё это время находился в Лондоне. Кто-то известил его, причем очень быстро. Между временем обнаружения клада и убийством едва прошли сутки, а ведь Смоллу требовалось еще преодолеть немалый путь.

– То есть, иначе говоря, Лестрейд, вы думаете, что я без вас не догадался бы о том, что кто-то в Норвуде держал Смолла в курсе дела? – обиженно съязвил Джонс.

– Так это не самое интересное. Конечно, за годы слежки за усадьбой ему удалось установить контакт с кем-то из слуг. Но как узнал новость его информатор? Всё поведение Бартоломью в последние часы жизни свидетельствует о его исключительной осторожности. Естественно, со временем благодаря слухам такая громкая новость не могла не выйти за пределы усадьбы. Но он сделал всё возможное, чтобы соблюсти полную секретность, по крайней мере на то время, пока все претенденты не собрались вместе для дележа. Он даже не прибег к помощи кого-нибудь из слуг, чтобы спустить ларец с чердака вниз, а вызвал для этого брата.

– Нельзя исключать, что именно этой своей чрезмерной осторожностью он и вызвал подозрения сообщника Смолла, – усмехнулся Джонс.

– Возможно. Но с одними лишь подозрениями не лезут, рискуя жизнью, в тщательно охраняемый дом. Получается, что кроме Тадеуша просто некому было допустить утечку. Может, Тадеуш, уходя от брата, не удержался и сболтнул лишнего, похвастался?

– Да нет, – уныло пожал плечами Джонс. – Он утверждает, что держал язык за зубами.

– Это не всё, Джонс. Очень уж странный этот чердак, вы не находите? С одной стороны, он совершенно недоступен изнутри. Когда-то у него был вход, который из боязни похищения майор предпочел замуровать. Из-за чего сыновья долгие годы даже не подозревали о его существовании. Но вот слуховое окно в крыше, через которое снаружи на чердак проникнуть не так уж сложно, почему-то осталось. Вы бы не переживали за это окно, если бы прямо под ним располагался ларец, из-за которого вы предали всех, включая лучшего друга?

– По-вашему, забраться на крышу так уж просто? – не имея для возражений ничего более стоящего, Джонс из упрямства оперировал уже доводами, опровергнутыми фактами. – Тем более калеке!

– Однако в итоге забрались. Вы сами установили это, – вовремя подыскал я подходящее слово, чтобы обойти болезненный вопрос, с каким опозданием и под чьим давлением инспектор наконец признал, что именно таким образом убийцы проникли на чердак. – И это всё же значительно проще, чем проникнуть наверх через лестницу в доме, где не дремлет охрана. Представьте себе, как Смолл из парка осматривает дом. На окнах прочные ставни, у двери постоянно дежурят, а на ночь она запирается. По парку тоже делаются обходы. Крыша в таких условиях едва ли не самое безопасное место, если, конечно, туда попасть. Слуховое окно на скате крыши прекрасно заметно. Неужели вы думаете, что Смолл, заприметив его, за все эти годы при своем отчаянном нраве ни разу бы не попытался проникнуть через него в дом? Ведь ему было неведомо, что выход из чердака в верхние помещения дома замурован. Маршрут проникновения напрашивается сам собой, и Смолл однажды, даже не догадываясь, что клад спрятан на чердаке, сам того не ожидая, должен был таким образом просто наткнуться на этот ларец. И ничего не подозревающие братья так и не узнали бы ни о краже, ни о сундуке. По логике, на чердаке уже давно должно было быть пусто, а разбогатевший Смолл – находиться где-нибудь подальше от тех мест. Но этого не случилось. Почему?

– Вы меня затерзали своими расспросами, Лестрейд! – не выдержал переминающийся с ноги на ногу Джонс. – Я смертельно устал. Куда вы клоните?

– Что-то не так с этим чердаком. Это уже вторая странность, и она тоже сыграла на руку Смоллу.

– Подождите, вы же сами только что сказали, что Смолл еще раньше мог забрать сокровища, но сделал это только сейчас. Что ж тут могло сыграть ему на руку?

– А то, что раньше, значит, такой возможности не было. И нет смысла тут гадать, всё очевидно. Нужно хорошенько расспросить слуг.

– Послушайте, Лестрейд, – запротестовал Джонс, – вы же первый упрекали меня в том, что я убил уйму времени на этого Шолто. Теперь же, когда я принялся ловить Смолла, вы зачем-то сами пытаетесь привлечь мое внимание к тому, что уже отработано и определено как к делу не относящееся.

– Естественно, следует продолжить розыски Смолла. Это сейчас главное, и в этом смысле всё делается правильно. Но слишком уж много подозрительных странностей. С Норвудом рано заканчивать, там надо разбираться.

– Но у меня просто физически нет возможности послать туда хоть кого-нибудь. Все выделенные мне люди задействованы на Темзе, и даже их не хватает.

– Я слышал, вы уже отпустили слуг. Каковы их планы после смерти хозяина?

– Тадеуш Шолто наследует дом. Вероятно, они дождутся его решения, оставит ли он их.

– Жалованье им выплачено вперед?

– Я не интересовался. И потом, Лестрейд, какое вообще это