Искатель, 2008 № 10 - Журнал «Искатель»

— Чего я?! — взвился Бухтин, подскакивая к Пасюку и хватая его за грудки. — Чего мечусь?!! Да ты что, хочешь, чтобы тигр и нас... как Семена с Дмитрием?!! Это ж людоед! Настоящий тигр-людоед, понимаешь?! Он же теперь не успокоится, пока всех тут не сожрет, подчистую! Вы там у себя, в Москве, знать не знаете, а мы тут кое-что про это... Короче, как хочешь, а я пакуюсь!

— Слышь-ка, ты, турист, — спокойно заметил Антон Егорович, — охолонись маленько. — И, с кряхтением поднимаясь с лавки, резюмировал: — Значит, так. Никуда никому уходить не надо. Коли жить хотите. Да и куда ты, мил человек, собрался идти? Лодки все на Бикине, до них пять километров по тайге. Так амба не дурнее тебя, он ведь в тайге нас и караулит.

— Ты еще, Егорыч... — огрызнулся Бухтин, впрочем, несколько пристыженно. — Как же тогда быть? Может, подскажешь? Что, запереться в избе? И до ветру не выходить? Вертолет-то прилетит только через семь, а то и через четырнадцать дней, сами говорите. Да за это время...

— Охолонись, говорю, — снова оборвал его охотник. — Ждать, это ты прав, нам никакого резона нету... Да и нельзя теперь оставлять так амбу, когда он человечьего мяса спробовал... Ладно! — решительно заявил он, наливая себе еще кофе. — Завтра утром я его аннулирую. В Красной он книге или в другой какой, тут закон на нашей стороне. Верно, гражданин следователь?

— Верно-то, верно, — согласился Вадим Вадимович, — только ты, отец, не боишься, что тигр тебя самого... аннулирует? Сам же говоришь, что он в тайге затаился.

— Надорвется нулировать, — зловеще посулил старик. — Не народилось еще такого зверя, чтобы он Егорыча объегорил.

— Ну а почему молчит наука? — повернулся Хватко к Кост-ромирову. — Скажи свое веское слово, профессор.

— Я, Антон Егорович, пожалуй, пойду завтра с вами, — неожиданно для всех заявил Горислав.

— Эка! — усмехнулся охотник. — Куда еще пойдешь?

— На охоту, — спокойно ответил Костромиров. — Вы совершенно правы: этого людоеда необходимо истребить. И немедленно. Пока он еще кого-нибудь не задрал.

— Хо-хо! — откровенно развеселился дед. — Зачем ты мне, мил человек? Разве заместо живца? Да ты тигра-то видал в своей жизни? Не по телевизору или в зоопарке, а так — чтоб лицом к лицу.

— С тигром до сих пор дел не имел, врать не буду. А вот на льва охотиться приходилось. И даже удачно. Конечно, не в таежных условиях — в Африке, в саванне.

— То-то, что в Африке, — протянул Егорыч, но уже без усмешки.

— Согласен. Но мне также довелось ходить на пуму в амазонских джунглях. А там не менее сложные условия для охоты.

— А стреляешь как? — не сдавался старик. — У меня ведь не сафари: джипов да оптических прицелов не имеем...

Горислав молча снял со стены дедов карабин, прихватил со стола приспособленную под пепельницу пустую консервную банку и вышел во двор. Антону Егоровичу ничего не оставалось, как пойти за ним; остальные тоже потянулись следом.

Там Костромиров вручил банку Вадиму и попросил того отступить шагов на пятнадцать-двадцать.

— Господи, — раздраженно процедил сквозь зубы Бухтин, — нашли время для игр...

Старый охотник смотрел на происходящее хотя и со скептической ухмылкой, но с явным интересом. Пасюк — тот, как всегда, сохранял стоическое спокойствие, почти равнодушие.

Выполнив просьбу приятеля, Хватко остановился и повернулся лицом к зрителям.

— Ну, что теперь? — с легкой тревогой в голосе спросил он. — Скажешь, поставить на голову?

— Не скажу, — успокоил его Горислав, одновременно внимательно проверяя оружие. — Не люблю зря гусарить. Давай, на счет три кидай банку в воздух, и как можно выше... Готов? Раз... два... три!

Следователь что есть силы размахнулся и метнул жестянку вверх и в сторону. Когда снаряд достиг высшей точки полета, Костромиров одним стремительным движением вскинул винтовку и, почти не целясь, выстрелил.

— Знатно, — уже с полным уважением констатировал Антон Егорович, когда Хватко принес для обозрения превращенную в дуршлаг банку.

— Как, — поинтересовался Костромиров, — гожусь я в напарники?

— Годен, факт, — подтвердил охотник. — И десятка ты не робкого, я еще давеча заметил, когда ты с трупом обнимался. Другой бы кто верещал как резаный, а ты, вон, ничего, даже не сблеванул... Этот карабин тогда и возьмешь, раз пристрелялся, а я обойдусь двустволкой, патроны только, понятное дело, пулями снаряжу. Оно и выйдет хорошо: поначалу-то я думал Антонину с собой брать. Потому в одиночку на тигра идти — гиблое дело, это ж тебе не кабан, он похитрее иного охотника. А теперь Антонина тут останется — и мне спокойнее, она уж амбу в зимовье не пустит; мы же с тобою затемно, с утречка...

В это время позади них послышалось какое-то мычание, и из-за прислоненной к стене дома поленницы выступила высоченная — йе менее двух метров росту — ширококостная некрасивая баба с карабином через плечо. Одета она была в кожаную куртку и штаны из выделанной оленьей замши; на ногах — унты из рыбьей кожи; в зубах она сжимала короткую прямую трубку; на бедре висел внушительных размеров охотничий нож. Еще невольно бросались в глаза берестяная шляпа в форме невысокого конуса и нашейное ожерелье из черных, зловеще загнутых когтей медведя. Возраста она была неопределенного; точнее сказать, он сложно определялся: ей вполне могло быть как сорок, так и все пятьдесят.

— О, моя Тоня вернулась, — обрадовался Егорыч.

— Привет, сеструха! — Борис шагнул к великанше и попытался обнять ее в районе талии; лицо его при этом оказалось вровень с сестриной грудью.

— Ыммы-гмы! — вновь промычала женщина, не выпуская изо рта трубки. Потом отстранила брата и, сняв шляпу, тряхнула головой; на плечи упали иссиня-черные, с густой проседью, тяжелые пряди. — Ныммыгмым?

— Глухонемая она, — негромко пояснил Борис, поворачиваясь к остальным — с рождения.

— Да нет, Тоня, не все нормально, — медленно и тщательно выговаривая слова, отвечал старик. — Сему, вон, ихнего тоже амба задрал. Нашли мы его, у Заглоты сыскали... Такие, поганский царь, дела!

— Гмым? — спросила Антонина, вперив в Горислава с Вадимом раскосые, горящие темным огнем глаза.

— А это профессор из Москвы, — поспешил ответить за них Антон Егорович, — с товарищем. Прилетели сегодня на вертолете, и Борюн с ними. Хотят, вот, посмотреть пещерный храм. Пасюк-то, слышь-ка, сыскал, оказывается, в наших горах древность какую-то... а нам не сказал. Вот так, вот так, Тоня... Понимаешь, про что я? Ну а твой ученый где? Крикозоолог который? Или, хе-хе, у своих древних снежных человеков загостился?

— Нет, не загостился. Вот он я, — раздался знакомый голос, и из-за широкой спины великанши, смущенно улыбаясь, выступил не кто