Браслет княгини Гагариной - Ольга Баскова

— Все будет хорошо, Мари, — прошептал он. — Я так люблю вас. Уверяю, моя маменька тоже полюбит вас как родную.

Маша вздохнула:

— Я все время думаю о маменьке и папеньке. Представляю, как они переживают.

— Они смирятся с нашим браком, — заверил итальянец, — когда увидят, как я люблю вас и все делаю для вашего блага.

Девушка посмотрела в окно. Мимо пролетали маленькие крестьянские домики и золотистые поля пшеницы.

— Наверное, — тихо сказала она.

— А мы приехали, — Иосиф заметно повеселел и обнял ее за плечи. — Сейчас вы увидите мою маменьку Магдалину Осиповну.

Карета остановилась у двухэтажного дома с белыми колоннами, немного похожего на особняк Давыдовых, но гораздо менее внушительного. Маленькая полная старушка в кружевном чепчике стояла на крыльце. Увидев сына и невестку, она бросилась к ним:

— Дети мои! Дети приехали! Татьяна, накрывай на стол.

Высокая смуглолицая горничная Татьяна в накрахмаленном переднике, стоявшая со своей госпожой на крыльце, метнулась в дом. Магдалина Осиповна сначала троекратно поцеловала сына, а потом невестку.

— Правду ты говорил мне, Осенька, красавица она, — старушка восхищенно оглядела Машу и засуетилась: — Да что же вы стоите? Проходите в дом.

Маша, подобрав юбки, ступила на крыльцо. Страх незнакомой жизни постепенно покидал ее, и она радовалась свекрови. Возможно, эта женщина действительно заменит ей мать. До молодой жены доходили слухи, что отец категорически запретил своей жене и дочери с ней общаться.

— Иосенька, комнату твою еще вчера убрали, — Магдалина Осиповна погладила руку сына. — Александр обещался сегодня приехать.

— Это хорошо. — Иосиф подумал, что ему о многом надо переговорить с братом.

Недавно они с Василием Львовичем посетили Пестеля и еще раз все обговорили. Воодушевившись любовью Марии, итальянец пообещал сам повести полки в день выступления и теперь жалел о таком опрометчивом обещании. Сможет ли он это сделать? Сказать ли Марии об их тайном обществе и о том, что в случае провала молодой муж окажется в тюрьме? Иосиф посмотрел на порозовевшую Марию, беззаботно чирикавшую с его матерью, и подумал: «Нет, я не должен омрачать ее счастье. Если наступит тот роковой день, — итальянец еще надеялся на благоразумие членов тайного общества, — пусть ей скажут об этом другие». Мысли о возможном аресте сразу ухудшили настроение.

— Осенька, веди молодую жену в свою комнату. — Мать подошла к нему и пытливо посмотрела в глаза. — Да что случилось? На тебе лица нет.

— Вы правы, маменька, — кивнул Иосиф. — Я очень устал. Мы сейчас поднимемся ко мне и приляжем, ладно?

Старушка всплеснула руками:

— Да конечно, о чем речь.

Итальянец взял за руку свою молодую жену.

— Мари, пойдемте, я покажу вам наши хоромы.

Рука Иосифа была холодной и какой‐то чужой. Мария прижалась к его плечу, и он обнял ее, но она почувствовала, что мысли мужа сейчас далеко.

— Что случилось, Иосиф? — спросила она. Итальянец через силу улыбнулся:

— Да что вы пристаете ко мне с этим вопросом?

Придерживая жену за талию, он повел ее на второй этаж.

— Простая усталость — вот и все.

Но молодая жена не отставала:

— Я слишком хорошо вас знаю, чтобы поверить этому объяснению. — Она схватила его за плечи. — Умоляю, скажите мне правду.

Иосиф наморщил лоб, размышляя, как поступить. Войдя в большую комнату с бархатными занавесками на окнах, он усадил жену на кровать и закрыл дверь.

— Наверное, вы имеете право знать, — выдохнул итальянец. — И я молю Бога, чтобы ваша любовь ко мне не угасла.

— За это можете не бояться, — успокоила она его. — Я ваша навеки.

Мужчина присел рядом.

— Я член Тайного общества, которое поставило целью свергнуть государя императора, — выпалил он. — Как и все эти люди, посещавшие имение вашего дяди. Как и ваш дядя Василий Львович.

Руки Марии затряслись.

— О боже, — прошептала она. — Что я сейчас услышала! Зачем, Иосиф, зачем? — Девушка заплакала, и итальянец с болью посмотрел на нее. — Неужели нашему счастью скоро придет конец?

Он резко встал:

— Я неблагородный человек, Мари. Я действительно должен был подумать о вас, но тогда мне казалось, что я все делаю правильно. — Иосиф вдруг опустился на колени. В его черных глазах стояли слезы. — Но одно ваше слово — и вы свободны.

Она улыбнулась и погладила его черные волнистые волосы.

— Какой вы глупый, право. Место жены — рядом с мужем. И что бы ни случилось, я вас не оставлю.

Иосиф распахнул объятия, и она кинулась к нему на грудь. Он подумал, что, может быть, это самый счастливый день в его жизни.

Глава 18. Приморск, наши дни

Виталий доделывал третье звено браслета, когда зазвонил телефон. Он лениво взглянул на экран: Женька! Что‐то рановато, до обеда еще пара часов. Может быть, она уже закончила с клиенткой?

— Да, любимая, — откликнулся он, но голос, ответивший ювелиру, был явно не женский:

— Это не Евгения. Я выбрал ваш номер, потому что вы записаны как «Любимый».

Виталий почувствовал, как похолодели его руки:

— Кто вы?

— Врач городской больницы, отделение нейрохирургии, — отозвался мужчина. — Евгения в тяжелом состоянии доставлена к нам, в настоящее время мы готовим ее к операции.

Ювелир затрясся:

— Что с ней случилось?

— Она попала в аварию, — голос врача казался ему слишком бесстрастным, почти металлическим. — Повреждения очень сильные, девушка в коме. После операции она останется в реанимации, а вы вечером можете подойти и справиться о ее здоровье. Вы все поняли? И не забудьте взять ее документы.

— Да, конечно. — В трубке раздались гудки, а Виталий все держал телефон в руках. Он не мог поверить в случившееся. Женя попала в аварию? Она в коме? Наверное, это ее клиентка не справилась с управлением и чуть не угробила бедняжку. Ювелир тупо посмотрел на телефон и вдруг, словно спохватившись, принялся набирать номер Юрки, который до сих пор не приехал на работу.

— Ты что, уже соскучился? — Беляев начал без приветствия, но Виталий перебил его:

— Женя попала в аварию, она в больнице в тяжелом состоянии. Я должен срочно ехать туда.

Юрий словно потерял дар речи:

— Серьезно? Ты не шутишь?

— Разве такими вещами шутят? — буркнул ювелир. — Ставлю тебя в известность, что немедленно закрываю офис и мчусь в больницу.

— Да что ты, конечно, — Беляев еще не мог прийти в себя. — Позвони мне оттуда. Я буду очень волноваться за девочку.

— Позвоню, — буркнул Виталий и выбежал на улицу. Дождь уже закончился, солнце пыталось выглянуть из-за тяжелых