Зверь в Ниене - Йёрген Теодорсон

кто дёшево даёт. Я дам тебе за неё три далера медью, чтобы ты мог прогулять их в кабаке и не вызывать подозрения. Но ты должен убраться из города. Иди прочь по Нотебургской дороге, там много финских трактиров. Пей и не возвращайся. Чёрт с тобой.

Три далера были хорошие деньги, но Малисон хотел сделать доброе дело. Он желал угодить Богу и вернуть Святое Писание в храм. Он был уверен, что книга пропала из церкви Спаса Преображения. А сейчас ему не хотелось выпускать книгу из рук. Что-то прочно держало его в этом стремлении. Или кто-то. Может, ангел?

Он отсчитал бродяге пенязей и эртугов, добавив две марки серебром. Прохиндей сгрёб их в мошну и, довольно цыкнув дырявым зубом, подмигнул на прощание:

– Бывай, Егор Васильев, удачи тебе во всём.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – Малисон постучал по прилавку костяшками пальцев. – Ступай прочь, и чёрт с тобой.

Когда бродяга скрылся, купец постоял, положив руки на книгу. Он знал, что уже никто не придёт, и можно закрываться.

– Помоги мне, Господи, – вздохнул купец и раскрыл наугад Святое Писание. Он перевернул несколько страниц, не вчитываясь и не понимая, что перед ним, пока не оказался в начале следующей книги.

«Иовъ», – стояло там.

Просто, кратко, непонятно.

Малисон заинтересовался, о чём это.

– Человек некий бяше во стране авситидийстей, ему же имя Иов, и бе человек он истинен, непорочен, праведен, богочестив, удаляяся от всякия лукавыя вещи, – прошептал купец и замер, уставившись в пустоту. – Это же про меня!

Он водил пальцем по строкам, шевеля губами, не быстро, ибо вдумывался, но и не медленно.

– И бысть яко день сей, и се, приидоша ангели божии предстати пред Господем, и диавол прииде с ними, – Малисон мотнул головой и поразился: – С ангелами диавол прииде, вот же гнида какая!

Про хитрого дьявола было занимательно: а что он скажет, а что ему скажут, а не изгонят ли его пинком под хвост? Да, тут было, о чём поговорить с достойными людьми в «Медном эре»! Они, небось, такого не читали.

– Тогда рече Господь диаволу: се, вся, елика суть ему, даю в руку твою, но самого да не коснешися. И изыде диавол от Господа.

Малисон оторопело поднял руку, пощупал затылок.

– Не коснёшися… – он посмотрел влево и вверх, но вместо крыши магазина прозирал явственно горелый обрубок креста на шпиле ниенской кирхи. – И изыде диавол…

Теперь он знал точно.

Плод

Утром таможенный разъезд, выслеживающий на заре контрабандистов по берегу Невы, нашёл на отмели Койвосаари труп старой женщины. Она не была утопленницей. Широкий разрез поперёк горла, из которого река вымыла кровь, указывал на умышленное убийство.

Когда по вызову начальника таможни на баркасе с солдатами из крепости прибыли фогт, юстиц-бургомистр и старший письмоводитель, они опознали тело, что случалось с ними в последнее время удручающе часто. Повитуха Грит приняла смерть в состоянии крайнего испуга, о чём свидетельствовала гримаса ужаса и отчаяния, как будто старуха знала, в чём её грех, и не готова была принять неминуемую расплату, всецело сознавая пугающую неотвратимость.

– Что-то такое я и предполагал, Калле, – сказал Хайнц, когда королевский фогт отошёл от них обсудить новости с начальником таможни бароном Морте-ном Лейоншельдом, дружбы которого всегда искал и к которому был близок куда более остальных значительных мужей Ниена.

Карл-Фридер Грюббе засопел и уставился на реку, будто желал не столько отыскать в ней ответы, сколько утопить их. Нева величественно несла воды в самом нижнем течении, чтобы впасть в залив ровной широкой полосой серой стали. Если она притащила на себе труп, то отмыла его от скверны, и грешным делом казалось возводить на него подозрения.

Но бургомистру юстиции из Нюрнберга было не привыкать к осквернению.

– Повитуха Грит изгнала плод из Уты и перевезла её на тот берег. У неё был челнок, – проговорил он, набивая трубку.

Трубок у бургомистра водилось много. Чашечка этой была вырезана в форме смеющейся козлиной головы с прижатыми ушами. Без рогов, но чистый дьявол. Письмоводитель немедленно набил свою, из вишнёвого корня, высек огонь и подал трут юстиц-бургомистру.

Карл-Фридер Грюббе задымил и продолжил:

– На том берегу, в лесу, Ута встретилась с отцом ребёнка. А теперь и Грит встретилась с ним.

Они раскурились, стояли и плевали, глядя на Неву, а потом Клаус Хайнц сказал:

– Они все поражены одной и той же рукой. Убийца слишком глуп или самоуверен, что равноценно. И это не бродяга, которого сдал нам ленсман Штумпф. При нём не было ножа и даже пустых ножен. Если он не Сатана, о котором стало принято у нас говорить, то не мог находиться одновременно в кроге фру Коновой и в Ниене, в доме купца и в его лавке, либо перемещаться между этими местами со скоростью молнии.

– Бродяга был на перекрёстке, – твёрдо сказал юстиц-бургомистр. – Деньги и крест взяты с трупа дочки шорника. Когда мы узнаем, кто дал ей кису да-леров, мы сможем выйти на след настоящего убийцы. Не надо искать Сатану там, где его нет. Кому, как не нам, знать, что все злодейства совершают люди.

Главный письмоводитель дососал табак. В маленькой чашечке его не хватало надолго, да и всё у Хайнца было маломерным, как он сам, кроме гордости.

– Это были не моряки, – трубка запищала и засвистела, Хайнц сплюнул кислую слюну и выбил трубку о ладонь. – От начала навигации прошло не так много времени, чтобы плод потребовалось изгонять. Йомфру Ута общалась с убийцей раньше. Это кто-то из мужиков или вовсе из наших.

– Из бюргеров или из гарнизона, – кивнул Грюббе и выбил свою большую трубку, не дотянув до конца. – Поспрашивай у ремесленников, с кем видели дочку Тилля, с кем она водилась весной.

– А что будем делать с бродягой?

– Он – мародёр. Он ограбил труп, – мрачно сказал юстиц-бургомистр. – Что мы делаем с бродягами и мародёрами? Полгода-год земельных работ на благо Ниена, а потом выдадим русским.

Старший письмоводитель, накануне участвовавший в первом допросе бродяги, уставился проницательным взглядом снизу вверх на бургомистра и предложил:

– Может быть, мы всё-таки устроим очную ставку с тем, к кому шёл из Руси Фадийка Мальцев? Опросим их обоих, а Малисон как следует переведёт с русского. Это может быть интересно. Его брата тоже коснулся Враг.

Брат

В замке узников кормили объедками с солдатского стола, либо доброхотными подаяниями горожан. Поэтому, когда Хайнц рассказал, с кем предстоит встретиться и для чего вызывают в крепость, Малисон собрал корзинку провизии,