Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

Свидетель: Нет, не вернулись. Ни в тот день, ни впоследствии.

М-р Лоджудис: Как вы к этому отнеслись?

Свидетель: Я считал, что мы делаем ошибку. Основываясь на том, что нам было известно в то время, нельзя было сбрасывать Патца со счетов в качестве обвиняемого в самом начале расследования. На тот момент он оставался нашим наиболее вероятным подозреваемым.

М-р Лоджудис: Вы до сих пор так полагаете?

Свидетель: Вне всякого сомнения. Мы должны были разрабатывать Патца дальше.

М-р Лоджудис: Почему?

Свидетель: Потому что на него указывали улики.

М-р Лоджудис: Не все улики.

Свидетель: Не все? Все улики никогда не указывают в одном направлении, во всяком случае в таких сложных делах, как это. В том-то и проблема. Вы не располагаете всей информацией, данных недостаточно. Нет ни четкой закономерности, ни однозначного ответа. Поэтому детективы делают в точности то же самое, что и все обычные люди: строят в уме какой-то рассказ, какую-то версию, а затем начинают искать данные, улики, которые свидетельствовали бы в ее пользу. Сначала они выбирают подозреваемого, затем собирают улики, подтверждающие его виновность. И перестают замечать улики, которые указывают на других подозреваемых.

М-р Лоджудис: Как Леонард Патц.

Свидетель: Как Леонард Патц.

М-р Лоджудис: Вы намекаете на то, что именно это и произошло в данном случае?

Свидетель: Я намекаю на то, что да, определенно были допущены ошибки.

М-р Лоджудис: И как же детектив должен вести себя в такой ситуации?

Свидетель: Он не должен с ходу зацикливаться на одном подозреваемом. Потому что, если его догадка окажется неверной, он не заметит улик, указывающих на правильный ответ. Он не станет обращать внимание даже на очевидные вещи.

М-р Лоджудис: Но детектив обязан строить версии. Ему нужно сосредотачивать усилия на подозреваемых, и, как правило, еще до того, как располагает на них явными уликами. Что еще ему остается делать?

Свидетель: Это дилемма. Ты начинаешь всегда с догадки. И иногда твоя догадка оказывается неверной.

М-р Лоджудис: А в этом деле тоже чьи-то догадки оказались неверны?

Свидетель: Мы не знали. Мы просто не знали.

М-р Лоджудис: Ладно, продолжайте свой рассказ. Почему детективы не смогли вернуться к допросу Патца?

В разыскное бюро вошел пожилой мужчина с потрепанным адвокатским портфелем. Его звали Джонатан Клейн. Он был невысокий, худощавый, чуть сутуловатый, с длинными и ослепительно-белыми волосами. Он зачесывал их назад, на затылок, откуда они ниспадали на воротник пиджака. На нем был серый костюм с черной водолазкой. Завершала образ седая эспаньолка.

— Энди, привет, — негромко произнес он.

— Джонатан.

Мы с искренней теплотой пожали друг другу руки. Я всегда любил и уважал Джонатана Клейна. Интеллигентный и какой-то неуловимо богемный, он был совершенно не похож на меня. (Я-то незатейлив, как хлебный тост.) Но он никогда никого не поучал и не врал, чем очень отличался от своих собратьев по адвокатуре, которых особенно не заботила правда, к тому же был человеком по-настоящему умным и знал закон. Джонатан был — по-другому и не скажешь — мудрым. Кроме того, должен признаться, меня по-детски тянуло к мужчинам из поколения моего отца, как будто я все еще питал слабую надежду избавиться от печати сиротства, пусть даже уже в весьма взрослом возрасте.

— Я хотел бы увидеть моего клиента, — произнес Клейн тихо.

Голос у него был негромким от природы — это не манерничанье и не тактический прием, — поэтому люди в его присутствии имели обыкновение притихать. Ты невольно ловил себя на том, что склоняешься к нему ближе, чтобы расслышать, что он говорит.

— Джонатан, я не знал, что вы представляете этого малого. Не слишком-то это почетное для вас дело. Защищать какого-то вшивого педофила, любителя пощупать мальчиков? Это плохо скажется на вашей репутации.

— На моей репутации? Мы же адвокаты! В любом случае Патц здесь не потому, что он педофил. Мы оба это знаем. Для дела о щупанье мальчиков тут слишком много копов.

Я отступил в сторону:

— Ладно. Он там. Проходите.

— Вы выключите камеру и микрофон?

— Угу. Хотите, можно перейти в другое помещение.

— Нет, ну что вы. — Он мягко улыбнулся. — Энди, я доверяю вам.

— Достаточно, чтобы позволить вашему подзащитному продолжить говорить?

— Нет-нет. Для этого я слишком вам доверяю.

Больше Патца не допрашивали.

Половина десятого вечера.

Лори лежала на диване, примостив свою книжку домиком на животе, и смотрела на меня. На ней была коричневая футболка с треугольным вырезом, украшенным по краю крупной вышивкой, и очки в роговой оправе. С годами она нашла способ адаптировать стиль, который предпочитала в молодости, к зрелому возрасту: пейзанские вышитые блузы и рваные джинсы юной богемной интеллектуалки трансформировались в более элегантную, облагороженную версию того же образа.

— Ты не хочешь об этом поговорить? — спросила она.

— О чем — об этом?

— О Джейкобе.

— Мы же уже поговорили.

— Я знаю, но ты сидишь мрачный.

— Я не сижу мрачный. Я смотрю телевизор.

— Кулинарный канал? — с мягкой иронией во взгляде улыбнулась она.

— Так ничего другого не показывают. И вообще, я люблю готовить.

— Нет, не любишь.

— Я люблю смотреть, как готовят другие.

— Все в порядке. Если ты не хочешь, я не буду на тебя давить.

— Не в том дело. Просто тут не о чем разговаривать.

— Можно задать тебе один вопрос?

Я закатил глаза. Как будто, если бы я сказал «нет», это что-то бы изменило.

Лори взяла с кофейного столика пульт и выключила телевизор.

— Когда мы сегодня беседовали с Джейкобом, ты сказал, что не считаешь, что он в чем-то виноват, но потом все-таки учинил ему форменный допрос.

— Ничего я не учинял.

— Учинил. Да, напрямую ты ни в чем его не обвинил, но тон у тебя был… прокурорский.

— В самом деле?

— Немного.

— Это вышло непроизвольно. Я потом перед ним извинюсь.

— Ты не обязан извиняться.

— Обязан, если я разговаривал с ним таким тоном.

— Я просто хочу знать почему. Ты о чем-то мне не рассказал?

— О чем, например?

— О чем-то, что заставило тебя так на него наседать.

— Я на него не наседал. В любом случае я просто расстроился из-за ножа. И из-за того, что Дерек написал на «Фейсбуке».

— У Джейкоба что, были какие-то проблемы с поведе…

— Господи, Лори, успокойся. Не гони волну. Это всего лишь