Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

что на корабле ещё не всё кончено. Музыка из холла лилась тише, чем обычно, будто оркестр тоже чувствовал напряжение. Люди собирались группами, но разговоры вели шёпотом. Смех звучал реже. Взгляды – чаще.

Жюльен Бельфонтен не спешил. Он знал: в таких делах – спешка убивает. А терпение… раскрывает. Особенно когда убийца – умный. Очень умный. И оставил след. Не один. А целую историю.

Он сидел в холле, в углу, за столиком с бокалом абсента и блокнотом, на котором аккуратно вывел:

Подозреваемые:

Арман де Вилье – мотив: развод, деньги, страх разоблачения. Соврал про пиджак.Лейла – мотив: месть, разбитая мечта. Не писала надпись. Подозрение снижено.Доктор Харгривз – мотив: контрабанда, шантаж. Соврал про статую, опиум.Антуан Морель – мотив: месть, унижение. Соврал про ручку, рукопись.

Он закрыл блокнот. Посмотрел на Нил.

– Ты где-то здесь, убийца, – прошептал он. – И я… тебя найду.

В 20:00 в холле начали собираться гости. Кто-то – на танцы. Кто-то – на ужин. Кто-то – просто убить время. Жюльен остался на месте. Он не пил. Не танцевал. Не убивал время. Он… наблюдал.

Он видел, как вошла Лейла – в платье цвета заката, с глазами, как у кошки, и губами, как у опасной женщины. Она села за столик у окна. Огляделась. Увидела Жюльена. Улыбнулась. Подняла бокал. Как будто за здравие.

Он не ответил. Просто смотрел. Пил абсент. Считал секунды.

Через десять минут к ней подошёл доктор Харгривз – с книгой под мышкой, с улыбкой, с кофе в руке (хотя в холле подавали только алкоголь).

– А, мадам Лейла! – воскликнул он. – Какая честь! Вы… не хотите сыграть в нарды?

– Почему бы и нет? – улыбнулась она. – Только не проигрывайте, доктор. Я не люблю… слабых мужчин.

Они сели за стол. Присоединились Арман де Вилье и Антуан Морель. Жюльен не стал подходить. Он просто смотрел. Пил абсент. Считал ходы.

Игра началась. Лейла – с юмором. Доктор – с азартом. Арман – с раздражением. Антуан – с нервозностью.

Жюльен знал: игра – это не только развлечение. Это – зеркало. Оно показывает, кто ты. Как ты думаешь. Как ты лжёшь. Как ты… боишься.

Он смотрел на их руки. На их глаза. На то, как они держат фишки. Как отводят взгляд. Как нервно смеются, когда кто-то вдруг делает неожиданный ход.

Он ждал. Потому что в таких делах – спешка убивает. А терпение… раскрывает.

Через полчаса игры Жюльен встал. Подошёл к бару. Заказал ещё абсента. Потом – неожиданно – подошёл к столу игроков.

– Месье Бельфонтен! – воскликнул доктор. – Хотите сыграть? У нас как раз… свободное место!

– Нет, спасибо, – спокойно ответил Жюльен. – Я просто… хотел сказать. Я нашёл отпечатки пальцев на амулете.

Тишина.

Все замерли. Даже музыка, казалось, стихла.

– Каком амулете? – спросил Арман.

– На том, что лежал на столе. В номере графини. Тот, с иероглифами. «Месть фараона».

– И… чьи отпечатки? – спросила Лейла. Голос – чуть дрожал.

– Пока не знаю. Но… скоро узнаю. Лаборатория в Каире – очень хорошая.

– Но… мы же в отеле! – воскликнул доктор. – Как вы отправите амулет?

– Я не отправлю. Я… подожду. До утра. А пока – думаю.

– О чём? – спросил Антуан.

– О том, кто стоял рядом с ней. Кто подавал ей бокал. Кто… хотел, чтобы она умерла.

Тишина. Густая. Тяжёлая. Как песок в пустыне.

– Я не убивал её, – сказал Арман.

– Я не убивала её, – сказала Лейла.

– Я не убивал её, – сказал доктор.

– Я не убивал её, – сказал Антуан.

– А я не искал убийцу, – спокойно сказал Жюльен. – Я искал… того, кто знал, что она знает. И кто не мог позволить ей жить.

Он посмотрел на каждого.

– До утра. Подумайте. Если кто-то вспомнит что-то – приходите ко мне. Дверь открыта.

Он вышел. Оставив их одних. С фишками. С тишиной. С… страхом.

В 21:30 он сидел в зимнем саду. Пил абсент. Смотрел на пальмы.

Стучали. Три раза. Тихо.

– Войдите.

Дверь открылась. Вошла Лейла.

– Месье Бельфонтен… я должна вам кое-что сказать.

– Говори.

– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я не сразу ушла. Я… вернулась. Потому что забыла перчатки. Я вошла в номер… и увидела. Её. На полу. И… его.

– Его? – Жюльен нахмурился. – Кого?

– Месье Дюбуа. Он стоял над ней. Держал бокал. И… плакал.

– Ты видела, как он её убил?

– Нет. Я ушла. Быстро. Я испугалась. Я подумала… он убийца.

– Почему ты не сказала раньше?

– Потому что… я хотела, чтобы его повесили. За неё. За сестру. За всё.

– А теперь?

– Теперь… я думаю, он не убивал. Он плакал. Убийцы… не плачут.

Жюльен кивнул.

– Спасибо. Иди. И… больше никому не говори.

Она кивнула. Вышла.

Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.

Потом – достал блокнот. Написал:

Новая версия: – Дюбуа был в номере. Но не убивал. Пришёл позже. Нашёл тело. Испугался. Плакал. – Значит, убийца – кто-то другой. Кто был там раньше. – Кто? Арман? Антуан? Доктор? Или… Лейла всё-таки лжёт?

Он закрыл блокнот. Выпил абсент. Посмотрел на пальмы.

– Ты играешь со мной, убийца, – прошептал он. – Но я… тоже умею играть.

В 22:00 он пошёл на террасу. Там было тихо. Только шум фонтана. Только ветер. Только… один человек.

Антуан Морель.

Он стоял у перил, в пижаме, с тетрадью в руке, с лицом, на котором не было ни страха, ни злости – только усталость.

– Месье Бельфонтен, – сказал он, не оборачиваясь. – Вы… не поверите, но я хочу поговорить.

– Я всегда верю тем, кто хочет говорить, – спокойно ответил он.

Антуан засмеялся. Не искренне. Театрально.

– Вы думаете, я убийца?

– Я думаю, что у вас был мотив.

– У меня? – Он засмеялся. – Я даже не знал эту женщину! Мы разговаривали один раз – в холле. Она спросила, пишу ли я для денег. Я ответил – нет, только для души. На том и закончили.

– А вы знаете, что она знала про ваш роман? Про вашу любовь?

Антуан замер. Улыбка медленно сошла с его лица. Глаза – стали как стекло.

– Что… вы имеете в виду?

– Ваш роман. «Смерть графини». Она собирала секреты. Как другие – марки или бабочки. Ваша история – одна из самых… ярких.

– Она… собиралась опубликовать?

– Нет. Она собиралась продать. Вам. За молчание.

Антуан откинулся на спинку стула. Закрыл глаза. Потом – открыл.

– Да. Она мне сказала. Месяц назад. Сказала: «У меня есть история, которая может испортить вам жизнь. И карьеру. И репутацию. Десять тысяч франков – и она исчезнет». Я… не заплатил. Решил, что она блефует.

– А