Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

– И что вы сделали?

– Я… ушла. Я… не смогла. Я… испугалась. Я… подумала, что она… права. Что я… никто. Что я… тень.

– А потом?

– Потом… я вернулась. Забыла перчатки. Вошла в номер… и увидела. Её. На полу. И… его. Месье Дюбуа. Он стоял над ней. Плакал.

– Вы видели, как он её убил?

– Нет. Я ушла. Я испугалась.

– Почему не сказали сразу?

– Потому что… хотела, чтобы его повесили. За неё. За меня. За всё.

– А теперь?

– Теперь… я думаю, он не убивал. Убийцы… не плачут.

Жюльен кивнул. Посмотрел на Лейлу.

– Вы не убивали её?

– Нет. Я хотела. Каждый день. Но… не убивала.

– Тогда кто?

– Я не знаю. Но… он или она – умный. И жестокий. И… знает древний египетский.

Жюльен кивнул. Написал в блокноте:

Лейла – мотив: месть. Пыталась отравить помаду. Но… не отравила вино. Подозрение – снижено.

– Спасибо, – сказал он. – Иди. И… больше никому не говори.

Она кивнула. Встала. Пошла к двери. Остановилась.

– Месье Бельфонтен… если вы найдёте убийцу – скажите ему… спасибо. От меня.

И вышла.

Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.

Потом – достал блокнот. Написал:

Новая версия: – Лейла пыталась отравить помаду. Но… не отравила вино. – Значит, убийца – кто-то другой. Кто знал, что графиня пьёт вино. Кто знал, какой бокал ей подать. Кто… хотел, чтобы она умерла. – Кто? Арман? Антуан? Доктор? Или… Лейла всё-таки лжёт?

Он закрыл блокнот. Выпил абсент. Посмотрел на Нил.

– Ты играешь со мной, убийца, – прошептал он. – Но я… тоже умею играть.

В 3:00 ночи он постучал в номер доктора Харгривза.

Дверь открыл сам доктор – в халате, с книгой в руках и улыбкой, которая не доходила до глаз.

– А, месье Бельфонтен! Опять за монетами? Или… за артефактами?

– За иероглифами, – спокойно ответил Жюльен, входя.

Номер – как всегда, музей. Статуэтки. Картины. Монеты. На столе – кофе. На полке – учебник древнеегипетского языка. С закладкой.

– Вы учитесь? – спросил Жюльен, указывая на книгу.

– Нет! – засмеялся доктор. – Это… для студентов! Я преподаю!

– А сами – знаете язык?

– Конечно! Я англичанин! Но я знаю иероглифы лучше, чем французский!

– Тогда объясните мне: что значит «Месть фараона»?

Доктор взял амулет. Внимательно посмотрел. Нахмурился.

– Я уже говорил. Это… не просто фраза. Это – проклятие. Очень древнее. Говорят, оно настигает того, кто крадёт из гробницы. Особенно – если это… статуя.

– А если это – шифр?

Доктор замер.

– Что вы имеете в виду?

– Я имею в виду, что убийца – умный. Он знает: если оставить амулет с проклятием – подозрение ляжет на того, кто должен был бы его оставить. То есть – на вас.

Доктор побледнел.

– Вы… думаете, это я?

– Я думаю, что вы – единственный, кто мог написать это. И единственный, кто захотел бы сбить следствие. Потому что у вас есть мотив. И возможность. И… опиум.

– Я не убивал её! – крикнул доктор. – Да, я ненавидел её! Да, я боялся! Но я не убийца!

– Тогда почему вы соврали про опиум? Про алиби? Про артефакты?

– Потому что… я не хотел скандала! Я не хотел тюрьмы! Я… хотел сохранить репутацию!

– А убийство – не портит репутацию?

Доктор не ответил. Просто сел. Смотрел в пол.

Жюльен подошёл к столу. Открыл ящик. Там – бумаги. Квитанции. Одна – на опиум. Дата – 21 июня. Подпись – его.

– Вы купили опиум за два дня до приезда. Зачем?

– Для экспериментов!

– Каких?

– Я… изучаю древние яды! Я пишу книгу!

– Покажите рукопись.

– Она… в Лондоне.

– Тогда покажите записи.

– Я… потерял.

Жюльен кивнул. Подошёл к чемодану. Достал статуэтку. Перевернул. На дне – музейный номер.

– Это – кража.

– Нет! Это… копия!

– Тогда почему на ней – номер музея?

Доктор не ответил.

Жюльен закрыл чемодан. Написал в блокноте:

Доктор Харгривз – знает древний египетский. Соврал про опиум, алиби, артефакты. Подозрение – максимальное.

– Не покидайте отель, доктор. И… не трогайте вещи.

Он вышел. Оставив доктора одного. С кофе. С монетами. С… совестью.

В 5:00 утра он постучал в номер Антуана Мореля.

Он открыл дверь в пижаме, с тетрадью в руках и лицом человека, который не спал три ночи.

– Месье Бельфонтен, – сказал он. – Вы решили окончательно меня добить?

– Я решил найти правду, – ответил Жюльен, входя.

Номер – строгий. С книгами. С портретом Бодлера. С сейфом. На столе – рукопись. На кровати – пиджак. На руке – след от пореза.

– Вы носите перо в рукаве? – спросил Жюльен.

– Нет. Это… от ручки.

– Ручки не оставляют таких порезов. Только иглы. Или… лезвия.

Антуан потёр руку.

– Я… писал ночью. Порезался.

– Покажите рукопись.

Антуан подошёл к столу. Открыл ящик. Там – письма. Шифровки. Одна – с печатью издательства. Дата – вчерашняя.

Он развернул.

«Уважаемый месье Морель,Подтверждаем получение вашей рукописи «Смерть графини». К сожалению, мы не можем её опубликовать. Слишком… провокационно.С уважением,Издательство «Галлимар»»

Жюльен показал письмо Антуану.

– Вы знали, что она собиралась опубликовать вашу историю?

– Да. Она… угрожала.

– И вы не заплатили?

– У меня нет таких денег!

– А в сейфе? – Жюльен указал на сейф. – Что там?

– Мои документы.

– Откройте.

Антуан замер.

– Я… не могу.

– Почему?

– Потому что… это личное.

– А убийство – нет?

Антуан не ответил. Просто сидел. Смотрел в пол.

Жюльен подошёл к чемодану. Открыл. Там – костюмы. Рубашки. И… пачка франков. Завёрнутая в газету.

– Это что?

– Мои деньги. Для… расходов.

– А почему в франках?

– Потому что… я еду в Париж. После Каира.

– Зачем?

– По делам.

– Каким?

– Литературным.

Жюльен закрыл чемодан. Написал в блокноте:

Антуан Морель – мотив: месть, унижение. Соврал про ручку, рукопись. Подозрение – максимальное.

– Не покидайте отель, месье Морель. И… не трогайте документы.

Он вышел. Оставив Антуана одного. С тетрадью. С письмом. С… совестью.

В 7:00 утра он сидел на террасе. Пил кофе. Смотрел на Нил.

Он знал: убийца – среди них. Один из троих. Или… четвёртый. Кто-то, кого он ещё не видел.

Он достал блокнот. Написал:

Итог: – Все – лгут.– Все – скрывают.– Все – боятся.– Все – могли убить.– Но только один – сделал это.– И он… оставил след.– Амулет.– Сломанная ручка.– Алая помада.– Шприц.– Квитанция.– Дневник.– Письмо.– Всё – детали.– А когда все лгут – правда прячется в деталях.

Глава 10. Яд в вине

Рассвет в Каире был не похож на обычный рассвет. Он не нежно розовел, не играл с волнами, не будил птиц.