Современный детектив. Большая антология. Книга 1 - Карстен Дюсс

М-р Лоджудис: Боже, а вы не желаете признавать поражение, да?

Свидетель: Нил, у тебя же нет детей?

М-р Лоджудис: Нет.

Свидетель: Я так и подумал. Если бы они у тебя были, ты бы понял. Ты велел Патцу не разговаривать со мной?

М-р Лоджудис: Да.

Свидетель: Потому что знал, что, если присяжные услышат показания, изобличающие Патца, они никогда не поверят в то, что это сделал Джейкоб. Ты решил подстраховаться, верно?

М-р Лоджудис: Я вел мое дело. Я преследовал подозреваемого, которого считал виновным. Это моя работа.

Свидетель: Почему тогда ты так боялся, что присяжные узнают про Патца?

М-р Лоджудис: Потому что он этого не совершал! Я делал то, что считал правильным, основываясь на уликах, которыми располагал на тот момент. Послушайте, Энди, вопросы тут задаете не вы. Это больше не ваша работа. Она моя.

Свидетель: Очень странная позиция, не правда ли? Запрет подобному человеку разговаривать со стороной защиты. Это сокрытие улик, доказывающих невиновность, не так ли? Но у тебя, Нил, были на то свои причины, правда?

М-р Лоджудис: Вы можете хотя бы не… Пожалуйста. Называйте меня «мистер Лоджудис» и на «вы». Уж хотя бы это я заслужил.

Свидетель: Нил, расскажи им. Давай расскажи им, откуда ты знаешь Леонарда Патца. Расскажи присяжным то, о чем они никогда не слышали.

М-р Лоджудис: Давайте перейдем к следующему вопросу.

Глава 22

Сердце на два размера меньше

М-р Лоджудис: Давайте вернемся к документу, который был приобщен к делу как вещественное доказательство номер э-э-э… двадцать два. Вы узнаете этот документ?

Свидетель: Да, это письмо от доктора Фогель Джонатану Клейну, нашему адвокату.

М-р Лоджудис: А от какого числа?

Свидетель: Оно датировано вторым октября.

М-р Лоджудис: За две недели до суда.

Свидетель: Да, плюс-минус.

М-р Лоджудис: В конце письма имеется пометка следующего содержания: «Копии направлены мистеру и миссис Эндрю Барбер». Вы тогда ознакомились с этим письмом?

Свидетель: Да, ознакомился.

М-р Лоджудис: Но ваш адвокат так и не представил этот документ в суд, я правильно понимаю?

Свидетель: Нет, насколько мне известно.

М-р Лоджудис: А также насколько это вообще известно кому-либо.

Свидетель: Нил, это же не ты сейчас даешь показания. Валяй, задавай вопрос.

М-р Лоджудис: Ладно. Почему этот документ так и не передали обвинению?

Свидетель: Потому что он защищен привилегией. Содержащиеся в нем сведения являются врачебной тайной и представляют собой рабочий документ адвоката. Это означает, что он был составлен стороной защиты в ходе подготовки к судебному процессу, а следовательно, является конфиденциальным. Сторона защиты не обязана представлять его суду.

М-р Лоджудис: Однако же сейчас вы его представили. К тому же по совершенно стандартному приказу суда. Почему? Вы отказываетесь от привилегии?

Свидетель: Это не моя привилегия, чтобы я мог от нее отказываться или не отказываться. Но теперь все это не имеет значения, правда? Все, что имеет значение, — это истина.

М-р Лоджудис: Приехали. Вы же не так давно рассказывали про то, как вы верите в систему и все такое прочее?

Свидетель: Система хороша ровно настолько, насколько хороши люди, которые ею управляют.

М-р Лоджудис: Вы доверяли доктору Фогель?

Свидетель: Да. Целиком и полностью.

М-р Лоджудис: И по-прежнему доверяете ей? Никакие события не подорвали вашу веру в заключения доктора?

Свидетель: Я верю ей. Она хороший врач.

М-р Лоджудис: Значит, вы не оспариваете того, что приведено в этом письме?

Свидетель: Нет.

М-р Лоджудис: А какова была цель этого письма?

Свидетель: Это было медицинское заключение. Оно было призвано резюмировать выводы, сделанные доктором Фогель о Джейкобе, чтобы Джонатан мог принять решение относительно того, вызывать ли доктора Фогель в качестве свидетеля и хочет ли он вообще вдаваться в тему психического здоровья Джейкоба.

М-р Лоджудис: Будьте любезны, зачитайте присяжным второй абзац, пожалуйста.

Свидетель: «Мой клиент производит впечатление хорошо развитого, умного, вежливого четырнадцатилетнего мальчика. Держится он несколько скованно, в разговоре немногословен, но ничто в его поведении не наводит на мысль о сниженной способности воспринимать, воспроизводить в памяти или излагать факты, относящиеся к этому уголовному делу, или содействовать адвокату в принятии информированных, разумных, аргументированных решений относительно его защиты в суде».

М-р Лоджудис: Таким образом, доктор утверждает, что, по ее компетентному мнению, Джейкоб был в состоянии отвечать перед судом, верно?

Свидетель: Это юридическая формулировка, а не клиническая. Но да, по всей видимости, доктор в курсе стандартов.

М-р Лоджудис: А как насчет уголовной ответственности? Доктор в своем заключении затрагивает и этот вопрос, верно? Взгляните на абзац номер три.

Свидетель: Да.

М-р Лоджудис: Зачитайте его, пожалуйста.

Свидетель: Цитирую: «В настоящий момент имеющихся данных не хватает для того, чтобы сделать однозначный вывод, в достаточной ли мере Джейкоб воспринимает различия между понятиями «хорошо» и «плохо» и способен ли контролировать свое поведение, чтобы действовать в соответствии с этим восприятием. Однако имеющихся данных может быть достаточно для того, чтобы выстроить убедительную линию защиты, опираясь на генетические и неврологические данные, основанные на теории «непреодолимого импульса»». Конец цитаты.

М-р Лоджудис: «Имеющихся данных может быть достаточно», «убедительную линию защиты» — довольно-таки обтекаемые формулировки, вы не находите?

Свидетель: Это можно понять. Люди обычно склонны весьма скептически относиться к попыткам найти оправдание убийству. Для того чтобы выступить на суде в качестве свидетеля-эксперта по этому делу, доктору нужна была стопроцентная уверенность.

М-р Лоджудис: Но разве в этом заключении, по сути, не говорится о том, что это возможно? Это была бы «убедительная линия защиты»?

Свидетель: Да.

М-р Лоджудис: Ген убийцы?

Свидетель: Она никогда не употребляла этот термин.

М-р Лоджудис: Будьте добры, зачитайте абзац, озаглавленный «Диагностическое заключение». Страница три, сверху.

Свидетель: Нил, ты хочешь, чтобы я все это читал им вслух? Документ приобщен к делу. Они сами могут его прочитать.

М-р Лоджудис: Прошу вас, сделайте мне одолжение.

Свидетель: Цитирую: «Джейкоб демонстрирует поведение и выражает мысли и склонности как в ходе личной беседы, так и по данным психологического анамнеза, собранного вне рамок непосредственного клинического наблюдения, которые свидетельствуют в пользу как каждого в отдельности, так и сочетания следующих диагнозов: реактивное расстройство привязанности, нарциссическое расстройство личности…» Послушай,