Искатель, 2006 №12 - Владимир Жуков

— А Сергей-то все-таки довел задуманное до конца. Эта девка снова бросила его, а он хитростью заманил ее в квартиру, напоил и сам напился, потом задушил ее и открыл газ. Об этом в газете писали… — Увидев, что женщина на грани обморока, он едва успел схватить ее за талию. — Простите, ради Бога, я не думал, что вы…

С того дня Мила потеряла интерес к жизни и просто, как щепка, плыла по течению. И в Дом свиданий ходила, чтобы забыться, чтобы на время избавиться от шумной компании нормальных, живых женщин, живущих с ней в одной комнате. Чем грешнее чувствовала себя перед Богом и людьми, тем неистовее выполняла обязанности медсестры, не брезгуя ничем. Все нянечки в отделении наперебой просились к ней в напарницы. Она делала и их работу — мыла полы, выносила судна из-под лежачих больных. Мила уже не верила, что был Сергей, что была любовь. Ей казалось, что она прочитала волшебную сказку, и только потому в памяти иногда возникают персонажи: Золушка, потом принцесса и темноволосый принц с темно-серыми озерцами глаз — и двигаются, и разговаривают, как живые.

В комнате, как ни странно, никого не было. «А, сегодня же вечер для тех, кому за тридцать, — с облегчением вспомнила Мила и, не снимая платья, прилегла на постель. — Как жаль эту женщину, Маргариту Сергеевну…»

* * *

— Евгений Алексеич, пришло официальное сообщение из колонии строгого режима. Грозный А. Л. отбывал срок за убийство Пронина В. Г. Главная свидетельница, она же потерпевшая Павлова М. С., категорически утверждала в своих показаниях, которые зачитывались во время судебного процесса, что Грозный А. Л. не виновен в покушении на ее жизнь, что она сама бросилась под второй выстрел, предназначенный Пронину В. Г., желая остановить Грозного А. Л. Она не видела, что Пронин В. Г. уже мертв — с первого выстрела. Десять лет он отсидел в зоне, а пять — на поселении, с ежедневными отметками утром и вечером.

— Вот, значит, как. В зоне писал, а на воле перестал. Хотя воля, конечно, относительная… Десять лет писал безответно!.. Долгий срок для мужчины. Перестал, потеряв надежду? Или была другая причина?

— Задержим и узнаем.

— Так он тебе и выложил всю подноготную. Если судить по лицу на фото, у него характер — кремень. Ну, что ж, приблизительно так я себе и представлял это давнишнее дело, прочитав письма. И след от пулевого ранения сюда вписался. Подлый друг, однако, оказался у Грозного, если он пытался насильно овладеть его невестой. По заслугам и получил. Хотелось бы мне посмотреть на Антона-Атоса вблизи, вот как на тебя сейчас. Такой любовью его любили! Достоин ли?

— Евгений Алексеич, а у меня и сбор информации о жизни Павловой М. С. подходит к концу, — похвастался Сеня.

— Ну и прекрасно, представишь в письменном виде. Завтра похороны, наше присутствие обязательно. И вот что. Ты понаблюдай за Незабудкой, а я возьму на себя «коварный Восток».

— Никак приглянулась вам Роза, Евгений Алексеич? Экзотика! — он щелкнул пальцами.

— Приглянулась мне Мимоза, а не Роза. Ведь то, что она рассказала, в корне меняет версию о причастности Грозного А. Л. И последний свидетель, выходит, не он… Да и показания Пышкина подтверждают это. Пожалуй, для очистки совести встречусь еще сегодня с Фиалкой — Еленой Михайловной Филиковой. У этой мадам нет рабочего телефона. Зилова сказала, что приглашала ее чаще других, так как та сама напрашивалась.

— Но разве не клиенты выбирали гетер? — полюбопытствовал Сеня.

— Не всегда. Иногда полагались на вкус хозяйки, если заказывали по телефону.

— Ясненько. Сервис на высшем уровне.

ФИАЛКА

Елена Михайловна предпочла назначить встречу в ресторане, мило проворковав: «Заодно и поужинаем».

«Почему нет? — подумал Горшков, приводя себя в порядок перед зеркалом возле гардероба. — Заодно и пообедаем». Он вышел из здания прокуратуры и направился пешком в центр — к ресторану «Славянка».

Елена Михайловна уже ждала его в холле, непринужденно облокотившись на перегородку, за которой сидел пожилой гардеробщик. Уверенно, как завсегдатай, повела его к небольшой нише, где стоял столик для двоих. Они уселись друг против друга, женщина взяла меню.

— Не возражаете?

— Ради бога. Я после вас.

— А я не могу сделать заказ на двоих? — кокетливо улыбаясь, спросила она.

— Боюсь, у меня не такой изысканный вкус, как у вас, и не слишком широкие финансовые возможности, — отшутился Горшков и чуть строже добавил: — К тому же у нас не свидание, а почти официальная встреча.

— Ну что ж, как вам угодно. — И она сделала заказ только для себя.

Горшков довольствовался вторым блюдом и бутылкой минеральной.

— Жаль эту женщину, правда? — аккуратно промокнув салфеткой рот, сказала Елена Михайловна. — Я как-то мельком видела ее, когда она входила в третий номер. Красивая, хотя, на мой взгляд, слишком грустная. Мужики, наверное, за ней увивались. Жаль, жаль.

По лицу, однако, нельзя было сказать, что она и вправду жалела совершенно незнакомого ей человека. Оно было округлым — с узким лбом, на котором живописно размещались черные кудряшки, с ниточками выщипанных бровей, правильной формы носом с едва заметной горбинкой и красиво изогнутым пухлым ртом гурманки и сладострастницы. Выделялись на нем глубокие темные бархатные глаза, изредка мерцавшие фиолетовой искрой. Эта женщина могла быть любой национальности, и лишь легкая, милая картавинка выдавала ее еврейское происхождение. Вся она — с ног, обутых в изящные лакированные лодочки, до ногтей, покрытых сиреневым, в тон платью, лаком, — была ухожена как великосветская дама или высокооплачиваемая содержанка.

— Елена Михайловна, позвольте вопрос?

— Ну, разумеется. Ведь мы и встретились для этой цели, не так ли? — она сощурилась не без лукавства.

— Умершую вы видели мельком. А остальных? Может, вы знаете кого-то из тех, кто собирался вчера в кабинете Матильды Матвеевны?

Он уловил мгновенное замешательство на ее лице: будто тень промелькнула. И тут же — кокетливая улыбка, быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц.

— Ну, что вы! Это женщины не моего круга.

— У вас есть свой круг?

— О да! Жены генералов, майоров, полковников…

«Да, эта пташка высокого полета», — с иронией констатировал Горшков.

— Простите за нескромный вопрос: надо полагать, вы материально обеспечены?

— Ну еще бы! — она усмехнулась с некоторой высокомерностью. — Если старик обладает таким сокровищем, как я, он должен быть щедрым. Чем, как ни щедростью, можно компенсировать отсутствие мужских достоинств?

«Значит, высокооплачиваемая содержанка, праздная и готовая от скуки на любые авантюры», — подумал Горшков и спросил:

— Значит, не нужда вас привела в Дом свиданий?

— Значит, нет, — она откровенно насмехалась. — Меня привела скука, ну, и поиски мужских