Черная свеча. Абсолютно не английское убийство - Алена Скрипкина

вероятность того, что он может быть жив, но Марьяна не могла заставить себя прикоснуться к телу. Была ли это боязнь почувствовать под рукой остывающую плоть или нечто другое, она не знала. Да и не хотела знать.

Ее надежды на красивую жизнь снова рухнули и развалились на бесчисленное множество осколков. В голове настойчиво стучало: убийца, колония, убийца, колония… Марьяна всхлипнула, заглушая звук прижатой ко рту окровавленной ладонью. Надо что-то делать, чтобы избавиться от этого назойливого стука в голове. Несмотря на ноющую боль во всем теле, она с усилием поднялась на ноги. Чтобы не привлекать лишнего внимания, потушила свет и направилась в ванную. Вот сейчас приведет себя в порядок и тогда придумает, что надо делать, хотя, на первый взгляд, — выхода не было. Почему, ну почему ей так фатально не везет в жизни? Что она делает неправильно, не так? Все люди как люди живут, и только она, глупая Марьяна, вечно вляпывается в какие-то сомнительные и грязные истории. Зачем она уехала из дома? Сейчас спокойненько бы преподавала в школе, вышла бы замуж за какого-нибудь работягу… Нет, пожалуй, даже сейчас она не хотела такой жизни. Ладно, поехали дальше. Ведь могла же в Москве найти достойную работу с хорошей оплатой! Так нет, известности ей захотелось, вот и связалась с этим жалким альфонсом и его состоятельной, но непредсказуемой женушкой-бандершей. Судьба уберегла тогда ее на самом краю обрыва.

И что же? Стала она умнее? «Нет! — честно ответила она себе. — Не стала». А сделала очередную глупость. Кто, ну скажите, ради бога, кто заставлял ее тогда жрать эту чертову таблетку? Не сделала бы этого, все и дальше шло бы превосходно. Ведь ничего страшного, что муж старше на двадцать лет, ниже на полголовы, да и вообще далеко не Аполлон. Но ведь он, хотя и по-своему, любил ее, дуру разнесчастную! А она сама, своими руками разрушила всю их хорошо отлаженную и размеренную жизнь. Теперь еще и это убийство… Выходит, что она дурой родилась, дурой прожила лучшую часть жизни, и если до сих пор не поумнела, значит, дурой и в колонию пойдет, а дальше может отправиться и на тот свет.

По пути в ванную Марьяна успела так сурово разобраться с собой, как не сделал бы ни один самый строгий и взыскательный критик. Она бросила последний затравленный взгляд на неподвижно лежащее тело Магомеда и быстро захлопнула за собой дверь, словно закрывая эту страницу жизни.

Марьяна открыла кран и сунула голову прямо под упругую струю холодной воды. Боль в голове потеряла свою остроту и слегка поутихла, стало немного легче дышать. Это позволило бросить косой взгляд в зеркало. Она предполагала, что выглядит неважно. Но почти незнакомая физиономия в зеркале превзошла самые худшие прогнозы. Расплывавшиеся синяки уже начали опухать и грозили вскоре превратить ее вполне европейское лицо в монголоидную маску с багрово-черными пятнами. Марьяна тяжело вздохнула и пустила почти холодную воду в джакузи, надеясь, что массаж поможет. Монотонный голос в голове затих, и ей сразу стало совершенно наплевать, что прямо за стеной лежит труп ее мужа, которого она убила. Возможно, скоро ее посадят в колонию, и проведет она там ближайшие лет десять, а может, и не успеет провести, потому что в порядке кровной мести ее убьют его родственники…

Вода с умиротворяющим журчанием наполняла ванну. Марьяна сбросила одежду и со всех сторон оглядела свое тело в зеркале. М-да, надо отдать ему должное, Магомед постарался на славу, живого места не оставил. Когда Марьяна плюхнулась в воду, она мгновенно почувствовала резкую боль, которая постепенно слабела и уходила, а на смену ей приходили легкость и спокойствие. Вначале она набросила ни лицо полотенце, смоченное в холодной воде, потом намазала крем, который, как утверждалось на упаковке, снимает отеки.

Часть ночи Марьяна провела в приятном и расслабленном состоянии. Даже самой себе она не смогла объяснить, откуда так внезапно наползла апатия, а потом — равнодушное спокойствие, которое позже сменилось совсем уже необъяснимой уверенностью в том, что все будет хорошо. Неисправимая русская ментальность делала свое дело.

Когда Марьяна вылезла из джакузи и снова глянула на себя в зеркало, то убедилась, что реклама не всегда врет. Отеки на лице и вправду заметно уменьшились, хотя неповторимый синюшный оттенок все еще оставался. Но это уже — мелочи, на то и существует косметика, чтобы маскировать недостатки. Она облачилась в банный халат и, внимательно 76 глядя в зеркало, осторожными мазками начала наносить на лицо смягчающий крем, одновременно обдумывая будущие шаги.

Самое срочное — это избавиться от тела в спальне. Но как? У нее не хватит сил дотащить его даже до двери, а тем более до машины, стоящей во дворе. Марьяна прикрыла глаза, живо представляя себе, как, сгибаясь под тяжестью тела, завернутого в ковер, медленно сползает по лестнице, а потом, шатаясь, бредет по двору. Почему-то она сразу решила, что окровавленный ковер непременно должен последовать за своим хозяином. Картинка была такой реалистичной, что Марьяна вздрогнула, встретившись с затравленным взглядом своего двойника в зеркале.

А дальше… Ей понадобилась всего лишь доля секунды, чтобы понять — лицо в зеркале не принадлежит ей. Из легкого, подернутого паровой дымкой Зазеркалья на нее остановившимся взглядом смотрело лицо совершенно незнакомой старухи с белесыми, почти невидящими глазами. В первый момент оно выглядело, как замерший стоп-кадр, но, как только Марьяна моргнула, чтобы отогнать наваждение, лицо слегка шевельнулось, затем издевательски ухмыльнулось беззубым провалившимся ртом, и сразу же, без перехода старуха зашлась в жутком хохоте.

Марьяна хотела закричать, но голос ей не повиновался. Она стояла перед зеркалом и беззвучно, словно рыба, из последних сил хватала ртом воздух, впившись глазами в страшное лицо, а в ушах, давя на барабанные перепонки, продолжался хохот. Сейчас на эти страшные звуки прибежит охрана, увидит труп Магомеда с разбитой головой, и она незамедлительно составит компанию своему покойному супругу. Глаза… Они, казалось, были знакомы Марьяне. Где же она видела эти неприятные белесые глаза? Но громкий безудержный хохот старухи мешал сосредоточиться, полностью выбивая из колеи.

Марьяна из последних сил старалась собрать воедино остатки воли, рассыпавшейся даже не на мелкие фрагменты, а просто в песок. Не отводя глаз от зеркала, она нащупала какой-то предмет, показавшийся ей достаточно увесистым, и изо всех сил треснула по страшной роже. Посыпалось стекло. Старуха пропала. На Марьяну из разбитых осколков зеркала смотрело мозаичное изображение бледной, растрепанной и испуганной женщины. Она опустила глаза и увидела, что побелевшими от