Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

– Можно к вам подсесть, Бернард? – спросил старый Ян Кар, когда я уже складывал фигуры в коробку и закрывал доску. – Я не видел вас несколько лет.

– Теперь я женатый человек, Ян, – сказал я. – К тому же шахматист из меня неважный.

– Слышал о смерти вашего отца. Примите мои соболезнования. Он был замечательный человек.

– Это случилось довольно давно, – заметил я.

Он кивнул, предложил выпить, но я сказал, что скоро мне нужно уйти. Комната почти опустела. Все перешли в соседнее помещение, где шла острая игра, похожая на дуэль.

– Вы здесь по работе? Из-за этого русского, верно?

– Какого русского? – Я прикинулся удивленным.

– Это нахал, каких мало, – сообщил Ян Кар. – Лезет туда, куда его не просят.

– Иначе бы им никуда не попасть.

– Я, конечно, буду помалкивать. Мой сын тоже.

– Правильно, Ян, – сказал я. – Дело очень деликатное. Очень деликатное.

– Ненавижу русских, – признался старый Ян. – И немцев тоже.

Дом Джайлса Трента представлял собой жилище в стиле георгианской эпохи с узким фасадом, каких здесь было множество. Он был произведением виртуозов-строителей, созданным, когда готовились к большой выставке 1851 года. Челси превратился тогда в фешенебельный район Лондона, привлекавший высокопоставленных служащих и торговцев. Возле входной двери, отделанной панелями черного цвета, с молотком в виде бронзовой львиной головы, стоял Джулиан Маккензи, ветреный молодой человек, он прослужил в нашем департаменте не более шести месяцев. Я выбрал его для слежки за Трентом, ибо знал, что юнец не станет задавать лишних вопросов относительно задания или требовать письменного распоряжения.

– Объект вернулся домой в такси примерно полчаса назад, – доложил Маккензи. – В доме он один.

– Свет?

– Только на первом этаже… Кроме того, с задней стороны дома, недолго. Наверное, он пошел в кухню, чтобы сварить чашечку какао.

– Можешь быть свободен, – сказал я Маккензи.

– А вы не хотели бы, чтобы я вошел вместе с вами?

– Кто сказал, что я собираюсь врываться в частный дом?

Маккензи оскалил в улыбке зубы.

– Ну, тогда счастливо, Берни, – приветливо сказал он и шутливо отдал честь.

– Я проработал в департаменте почти двадцать лет, – сказал я. – Когда стажеры называют тебя Берни, это может означать только одно – тебе никогда не стать генеральным директором.

– Извините, сэр, – сказал Маккензи. – Я не хотел вас оскорбить.

– Проваливай, – велел я.

Пришлось трижды позвонить и постучать, прежде чем Джайлс Трент подал признаки своего присутствия.

– Какого черта вам надо? – сказал он, не открыв дверь даже наполовину.

– Мистер Трент? – с ударением произнес я.

– В чем дело?

Он смотрел на меня так, будто мы с ним никогда не встречались.

– Лучше будет, если я войду, – сказал я. – Серьезные дела на пороге не обсуждают.

– Нет, нет, нет! – запротестовал он. – Уже полночь.

– Я – Бернард Сэмсон из оперативного отдела, – представился я.

Стоило ли мне беспокоиться в клубе насчет того, что Джайлс Трент может меня узнать? Сейчас я стоял на пороге его дома, и он разговаривал со мной так, словно к нему явился назойливый продавец пылесосов.

– Работаю в немецком отделе вместе с Дики Крайером.

Я предполагал, что эти подробности основательно изменят настроение хозяина дома. Но он неохотно отступил, бормоча насчет того, что все это можно было отложить до утра.

Узкий холл с обоями в стиле английского ампира и с гравюрами голландских художников, о коих я даже не имел понятия, заканчивался узкой же лестницей, а через открытую дверь можно было видеть прекрасно оборудованную кухню. Дом находился в состоянии идеального порядка: окрашенные поверхности без единой трещинки, на обоях ни морщинки, на ковре ни пятнышка. На всем лежала печать богатства, безупречного вкуса и отсутствия детей.

Холл открывался в «волшебную» гостиную, о ней рассказывала Тесса. Белый ковер, сверкавшие белой кожей кресла с бронзовыми кнопками – в окружении белых стен. В углу располагалось великолепное белое пианино, а над ним – абстрактная картина, преимущественно в черно-белых тонах. Я не мог поверить, что таков вкус Джайлса Трента. Подобный интерьер предпочитают очень богатые и энергичные разведенные жены и мужья из тех, что платят наличными.

– Ну, если важное, – сказал Трент, глядя на меня.

Он не предложил выпить, даже сесть. Возможно, на фоне белого интерьера мое пальто, напоминавшее армейскую шинель, не смотрелось.

– Это важно, – подтвердил я.

Трент уже снял галстук, что красовался на нем в «Каре-клубе». Теперь шею он обернул шелковым шарфом, концы уходили под рубашку с открытым воротом. Вместо пиджака надет кашемировый жакет, а взамен ботинок – серые вельветовые шлепанцы. Я подумал, неужели он всегда так тщательно одевается после возвращения домой, перед тем, как лечь в постель? А может, он не сразу открыл потому, что был в неподобающем наряде? Или ждал Тессу?

– Да, я вас помню, – неожиданно сказал он. – Вы – муж Фионы Кимбер-Хатчинсон.

– Вы были сегодня вечером в «Каре-клубе»? – спросил я.

– Да.

– И разговаривали с сотрудником русского посольства?

– Это шахматный клуб, – подчеркнул Трент.

Он направился к креслу, где до того сидел, положил закладку в дешевое издание Золя «Жерминаль» в мягкой обложке и поставил рядом с томиками Агаты Кристи и других детективов в твердых переплетах.

– В клубе я беседую со многими людьми, – продолжал он. – Играю без разбора с теми, кто там находится. И не знаю, чем они зарабатывают себе на жизнь.

– Тот, с кем вы были, в справочнике дипломатических работников значится как первый секретарь посольства. Но я предполагаю, он из КГБ. А ваше мнение?

– Я вообще об этом не думал.

– Не думали? Вы об этом не думали? А если я вам кое-что напомню?

– Не пытайтесь мне угрожать, – сказал Трент.

Он раскрыл серебряную шкатулку, стоявшую на столе в том месте, где до этого лежала книга, вынул сигарету и прикурил. Он выпускал дым изо рта с таким видом, будто ему стоило усилий сдерживать гнев.

– Я выше вас по званию и по служебному положению, мистер Сэмсон. Вы зря явились в мой дом и пытаетесь действовать нахрапом… Такая тактика бывает действенной только с людьми, подобными вам самому.

– Вы вряд ли сами думаете, что старшинство по званию и службе дает вам бесспорное право регулярно встречаться с агентами КГБ и обсуждать с ними достоинства различных фирм, оказывающих услуги по снятию фотокопий.

Трент вдруг покраснел. Он отвернулся, но это лишь подчеркнуло его смятение.

– Каких фотокопий? О чем вы толкуете, черт побери?

– Надеюсь, вы не станете утверждать, что собирались лишь перефотографировать сборник шахматных задач. Или будто встретились с этим кагэбэшником по приказу генерального директора? Или что вы выполняете секретное предписание лица, имени которого вы не имеете право назвать?