Девочки не плачут - Оксана Евгеньева

чем кончится ее новая история. Денис хотел счастливый конец для сильной женщины с ребенком. А какой он, счастливый? Полная семья с идиотом-папашей, который все осознал или признал, что просто ошибся? Одинокая счастливая жизнь «сильной и независимой» с ребенком? Новый мужчина, который сможет полюбить беременную от другого подругу и стать хорошим отцом?

Алена не знала. Обычно такие вещи – чем закончить роман – надо обдумывать в самом начале. Но у нее мыслей на этот счет не было. Алена полагалась на удачу. На то, что история оживет и утянет ее. Или, может, Аня сможет подсказать, какой финал ее бы устроил больше всего. Алена продолжала печатать, когда в дверь позвонили.

У Ани был ключ, поэтому она не спешила вставать, а допечатала предложение до конца, чтобы не потерять важную мысль.

Потом, наконец, поднялась со стула, подошла к двери и посмотрела в глазок. На лестничной клетке стоял незнакомый мужчина.

– Кто там? – спросила она.

– Вам сообщение, – ответил мужчина.

– Какое сообщение? От кого? – Алена не решалась открыть дверь. Что-то останавливало ее.

– Вам просили передать. Дословно: сдохни, тварь, – последние слова мужчина произнес довольно громко, а потом быстро развернулся и бросился вниз по лестнице.

Алена с недоумением смотрела на пустую лестничную клетку сквозь стекло глазка. Она почувствовала, как внутри оборвалась какая-то ниточка, предохранитель, отвечающий за ее спокойствие. И Алену затрясло, ей стало невыносимо холодно. Она попыталась успокоиться, накинула халат, прошла на кухню и взяла телефон.

Она не понимала, что происходит. И в голове было не так много идей насчет того, кому она перешла дорогу. Необходимо было срочно выяснить.

Она набрала знакомый номер. Трубку взяли на третий гудок:

– Слушаю?

– Мам, привет.

– Привет, дочь. Что-то случилось?

– Нет, мам. Все нормально. Как у вас дела?

– У нас хорошо. Папа ушел на рынок, я борщ варю. А ты что-то хотела? А то у меня морковка горит.

– Мам, я хотела спросить. Ты Павла давно видела?

Тишина.

– Подожди, я газ выключу. А то спалю все. А что, что-то случилось?

– Нет, мам. Просто я интересуюсь, знает ли он, где я?

Тишина.

У Алены сердце колотилось так, что пульсировало даже в ушах. Ей хотелось закричать на мать, но она держала себя в руках до последнего.

Родители всегда были на стороне Павла. Даже когда она ушла от него. Когда сказала, что он ее ударил. Когда он издевался над ней, и Алена умывалась слезами, родители были на его стороне. Всегда были. Еще бы. Разве можно поверить, что мальчик из хорошей семьи может быть тираном? Разве можно подозревать в нем что-то плохое, когда каждые выходные он подкупал ее мать букетом, а отца… чем только не подкупал. Павла любили все. А ее не понимали. Не верили, что ее жизнь могла быть похожа на ад. Как можно было добровольно уйти от такого хорошего и обеспеченного мужчины? Сбежать? Родители не понимали. Или просто не пытались понять.

– Ален, не злись на меня, пожалуйста.

– Мам, ты что, дала ему мой адрес?

– Ален. Он пришел ко мне с цветами. Весь исхудавший. Подавленный. Плакал на кухне. Говорил о любви к тебе, о детках, которые могли бы уже бегать по моей кухне, если бы ты не решилась на развод. О том, что хочет все вернуть. Аленка, ну почему ты так категорична? Пусть попробует. Ну мало ли что бывает в жизни? Я же смогла простить твоего отца. И живем с ним счастливо. Вот, борщ варю.

– Ладно, мам, я поняла, – Алена хотела побыстрее закончить этот неприятный разговор. – Номер телефона ты тоже ему дала?

– Дала.

– Спасибо, пока, мам, – сказала Алена и положила трубку.

Ее затошнило. Страх навалился на нее со всей силы, стало тяжело дышать, вязкая слюна разлилась по полости рта, а в носу запахло йодом.

Она рванула в туалет и ее стошнило.

Когда телефон зазвонил снова, Алена сидела возле унитаза и плакала. Ей было невыносимо больно и страшно.

Глава 11

Вадим лежал на диване и смотрел телевизор. Он скучал, не знал чем заняться, поэтому просто лежал и пялился на какой-то сериал, не вникая в его суть. Хотелось есть, но холодильник был предательски пуст, готовить он не любил, а полуфабрикаты уже не лезли. Он устал от сосисок и котлет из коробки, от ресторанов и кафе тоже устал. Он не любил ходить куда-нибудь один. Но почему-то в последнее время компания ему не находилась. Еще он скучал по стряпне своей бывшей подружки. И по ней тоже скучал.

Когда Аня прислала фото с УЗИ, Вадим открыл его и хотел сразу удалить. Но что-то остановило. Ребенок. Он вертел телефон в руках и так и эдак, пытаясь понять, где он там на фото, этот самый малыш. Никаких трепетных чувств у него не было, но и ненависти на удивление тоже. Разве что любопытство. Все-таки он имел отношение к этому человечку.

Он не любил детей. Они его всегда раздражали. Он сам рос без отца, и ему казалось, что прежде чем кого-то заводить, надо как минимум иметь солидный счет в банке, как максимум – попробовать и повидать в этой жизни все, чтобы больше ничего не хотелось. Чтобы с головой уйти в отцовство и наслаждаться всей этой чушью вроде первых шагов или зуба. Он пока не был готов наслаждаться каким-то там ребенком и его событиями. Он хотел своих событий. И наслаждений.

А Аня оказалась готова. И это жутко бесило. Злило его. Она сама приняла это решение, несмотря на то что он был категорически против. Она не спросила его. Она поставила перед фактом – ребенку быть. Ему не жалко, пусть будет. Но он этого не хотел.

От досады Вадим кинул пульт об стену.

«А как все было хорошо!» – подумал он и поплелся на кухню.

Он не собирался ей писать. Не собирался звонить. Эта схема была разработана давно и обкатана другими мужиками с форума. Она сама решила, сама ушла. Вот пусть и дальше все сама. Не нужны ему эти проблемы и заботы. Сейчас позвонит, а потом совсем потеряет свою гордость и кончится все встречей из роддома и загубленной молодостью. Ну уж нет!

Да, он по ней скучал. И, к сожалению, уже не верил, что она к нему когда-нибудь вернется. После всех его стараний она должна была быть полной дурой, чтоб прийти к нему назад. У Ани была любовь к нему, он точно знал. Но еще была гордость. И этот,