Искатель, 2011 № 08 - Журнал «Искатель»

Артемов был зол на жену, и вполне вероятно, это связано с тем, что случилось на даче Ярмонова. Умный мужик сразу поймет, что за время его отсутствия жена изменилась, а если она не хочет говорить на эту тему, то... Я бы тоже разозлился. Следовательно, малейшее отклонение от темы, заявленной мною, вызовет подозрения у Артемова. А говорить только по теме — какой толк? Я же не собирался и вправду рекламировать свою фирму.

— Ах, черт, — сказал я, хлопнув себя по лбу. — Бизнес-план забыл в офисе!

Встал и направился к выходу. В коридоре больше не было посетителей, и хорошо. А то стали бы спрашивать про мой бизнес-план, что бы я мог сказать?

Глава 8

Я все-таки вернулся домой, хотя предполагал, что вернусь не скоро, если смогу, конечно. Но потом решил — мне ведь должны позвонить, напомнить о времени, которое истекает, или что-то еще «приятное» сказать, значит, есть время посидеть в кресле, поразмышлять. На то, что недостающая копия видеозаписи уже нашлась и люди Ярмонова извинятся за причиненное беспокойство, я не надеялся.

Пока готовил обед, включил телевизор, не смотрел, но слушал новости в 14–00. Ничего об убийстве Лилии Ярмоновой не сказали, разумеется; не было речи о версиях, приметах людей, с ней встречавшихся, и фоторобота, похожего на меня, не показали. Ну и за то спасибо.

Я сварил бульон из кубиков, мог бы, конечно, приготовить «парижский» луковый суп, теперь умею, да не хотелось возиться. Бульон из кубиков, пара бутербродов с карбонадом и кофе — вот и обед сыщика Корнилова, и можно подумать о том, как жить дальше. Чтобы думать, нужно иметь информацию, а она где? В компьютере.

Зная настроение Артемова, мне нужно было поговорить с Марьяной. Теперь — очень нужно, именно с ней. А где Марьяна живет? В компьютерной базе данных был указан адрес Артемова — Малая Филевская улица. Старая «царская деревня», это близко от меня. Видимо, там и живет Марьяна, если не обиделась и не перебралась к родителям в Марьино.

Для начала подожду ее на Малой Филевской, если не приедет после окончания трудового дня в «Ярнефти», отправлюсь в Марьино. Тяжело ей, наверное, работать там. Каждый день видеть босса, видеть Гека, с тоской думать, кто же из них (полагаю, она знает то, что знаю даже я — сотворить подобное с секретаршей босса никто из сотрудников фирмы не отважится). А каково боссу гадать, где может выплыть исчезнувшая копия видеозаписи с камер в дачной спальне? Я не завидовал ни ей, ни ему. И себе тоже. И думал о том, что, когда это все кончится, пойду в зоомагазин на Кутузовском и куплю крысу, теперь — девочку, и буду дружить с ней. В том, что она меня будет любить, я не сомневался. Вон, друг мой, Гена Басинский, купил Крыстину, и вся семья не нарадуется малышкой. И значит, все они, эти серые малыши, — верные друзья. Надеюсь, Настя поймет меня. Да ведь сказала же, что ее знакомые говорили о том, какие умные эти серые ребятки.

Телефон зазвонил резко, я долго смотрел на трубку, потом взял ее, не сомневаясь, что на другом конце провода мои «оппоненты». Так оно и случилось.

— Корнилов, где копия? — спросил резкий мужской голос.

— У меня ее нет, Может, встретимся, поговорим?

— У тебя было двадцать четыре часа. Осталось всего ничего. Копия, и мы оставим тебя в покое, коз-зел!

— А ты осел, если не понимаешь русского языка.

Как ни странно, «крутой» собеседник не обиделся на «осла». Видимо, в его программе не был заложен ответ на подобные оскорбления.

— Ну так ищи. У тебя еще есть несколько часов.

— Да пошел ты!..

Продолжить разговор не удалось, мой собеседник повесил трубку, или нажал на кнопку, какая разница? Значит, не хотят они разговаривать, значит, их время подпирает. Оно понятно, большие люди — жутко нетерпеливые люди.

Я вытащил разъем из розетки, отключил радиотелефон. Не хотите со мной разговаривать — я с вами тоже не хочу. И не думаю, что вам удастся так быстро выяснить номер моего мобильника. Он изменился две недели назад и вряд ли будет указан в секретной информации, распространяемой на пиратских дисках. И узнать у операторов не получится, номер зарегистрирован на одну мою знакомую, бывшую.

Бульон и бутерброды — это, конечно, хорошо. Мысли о крысенке, умной и любящей хозяина серой малышке, — еще лучше. Но пора уезжать из этого мира, в другой, который грозится уничтожить меня. Ну вот и посмотрим, кто кого. Если они меня — так что ж? Значит, слаб оказался Андрей Корнилов, не выдюжил...

Хотя... знаете ли вы тех, кто в одиночку выдюжил против нефтяной компании? Я лично — нет.

Ну ладно, поедем, поговорим с Марьяной. Что-то интересное она должна мне сказать.

В половине шестого вечера я вышел из квартиры, сел в свою «Ауди» и поехал на Малую Филевскую. Встречаться с Марьяной Артемовой. Но если вы думаете, что я вышел из дома, беспечно насвистывая, — ошибаетесь. И машину свою, возвращаясь домой, я оставил не на стоянке, а под окнами другого дома, где жил писатель Новиков, который согласился присмотреть за ней. И шел к ней теперь долго и осторожно. И ехал к Малой Филевской окольными путями, страхуясь от «хвоста».

Дурацкая советская присказка определяла стиль моего существования — «хочешь жить — умей вертеться».

Ох, уж эта Малая Филевская! Просторно там и чисто, иномарок у подъездов много, народ солидный, основательный, чувствуется советская номенклатурная закалка. Ходят, стоят, разговаривают, спокойно там, по крайней мере в светлое время. А где сыщику спрятаться? Да почти что негде.

Я оставил машину не у дома Артемова, а у соседнего и, после долгих поисков, нашел точку, откуда мне был виден двор дома Артемова, а меня самого — не очень-то заметно. Время уже близилось к семи, пора бы Марьяне вернуться домой. Я полагал, что успею подойти, когда она остановит машину, и сумею убедить девушку поговорить со мной. Я не просто сидел под деревом и наблюдал за подъездом, а разгуливал по староэлитному микрорайону, от выбранной точки наблюдения до другой, откуда видна была Малая Филевская и машины, которые сворачивали к дому господина Артемова.

Заметив красную «Шкоду-Фелицию», я быстро вернулся к точке наблюдения. И тотчас же машина въехала во двор.