Тени яблоневой аллеи - Дарья Александровна Калинина

С таким скудным материалом нечего было и думать, чтобы по горячим следам раскрыть преступление. Подруги, обладая немалым житейским опытом, понимали это лучше, чем кто-либо другой. Потому они не спешили покинуть место преступления, рассчитывая, что рано или поздно судьба подкинет им шанс и они найдут того свидетеля, который сможет им помочь.

– Пусть сейчас люди куда меньше общаются между собой, но совсем слепыми и глухими они тоже еще, к счастью для нас, не стали. Кто-то мог что-то видеть или сможет вспомнить, что видел. Главное, понять, где такой человек прячется от нас.

– И как мы его будем искать?

– А никак не будем. Он сам к нам выйдет.

Напротив интересующего их подъезда, словно по заказу, стояла симпатичная лавочка. Деревянная, с приятными гладкими сиденьями, выкрашенными в белый цвет, она так и манила к себе всякого, кто хотел передохнуть в тени огромного клена в этот жаркий день. Неподалеку с уличного ларька продавались прохладительные напитки и развесное мороженое.

– Сто лет уже такого не пробовала. А тут почти два десятка разных вкусов!

Устоять было невозможно. Каждая из подруг взяла себе по рожку. Оленьке достался шарик ванильного с шоколадной крошкой и розовый клубничный. Светлана отважилась на шоколадное, крем-брюле и ореховое. И даже Катерине достался один шарик, который она так долго и придирчиво выбирала, что у всех, включая продавца, лопалось терпение.

– Ты так перебираешь, словно от этого зависит твоя жизнь!

– Вам легко говорить, у вас кое-какой простор для выбора имеется. Если с одним вкусом не угадаете, то остается еще один или даже два. А мне вы – злые жадины – всего один-единственный шарик разрешаете съесть, тут нельзя промахнуться.

В итоге Катюша выбрала экзотическое со вкусом гуавы, чем порядком удивила своих подруг.

– Заранее говорю, что второго точно не будет, – предупредила ее Светлана.

Катюша ничего не ответила, она принялась смаковать свой зелененький шарик с таким наслаждением, как будто бы ничего вкуснее ей в жизни не приходилось пробовать. С мороженым они расправились быстро, потом им захотелось запить чем-нибудь горяченьким. После кофе, черного и зеленого чая наступило время фруктовых десертов.

Расплачиваясь за последний, Оленька вздохнула:

– Если мы тут еще чуть-чуть побудем, то оставшиеся до пенсии дни буду жить исключительно на одном подножном корме.

И все же их ожидания не пропали даром. Всего-то и прошло, что около получаса, которые они к тому же успешно заполнили десертами, и вот уже им навстречу выплыла необычная фигура. Нечто белое, колыхающееся при каждом порыве ветра, плавно плыло в их сторону. Подруги не сразу смогли рассмотреть, кто к ним пожаловал, потому что голову прикрывала широкополая шляпа с длинной, опущенной на лицо кружевной вуалью, руки до локтей были затянуты в белые нитяные перчатки, тоже связанные крючком, а светлое одеяние было похоже на тюлевую занавеску, но при этом оказалось таким просторным, что совсем не позволяло судить о фигуре пожаловавшей к ним дамы.

– Не помешаю вам, девочки? – вежливо произнесла она низким грудным голосом, присев рядом с подругами.

Те не ответили, потому что слегка закашлялись. Их новая знакомая перед выходом в свет не только старательно прихорошилась, но и весьма щедро облилась духами с таким густым цветочным ароматом, что он буквально валил с ног всякого, кто к нему принюхивался. Самой даме запах духов не доставлял ни малейшего дискомфорта. Она его просто не чувствовала.

– До чего же жарко сегодня, – сказала женщина, обмахиваясь веером, самодельным и тоже сплетенным из мулине. – Дома просто невозможно находиться. У меня квартира на верхнем этаже, под крышей печет, словно в духовке. Кондиционер бы поставить, но нельзя, управляющая компания против, дескать, портим исторический облик здания. А какой там облик? Тут всегда был доходный дом, ничего больше. Никакой архитектурной ценности наш дом не представляет. При СССР на доме была табличка, что в нем останавливался проездом Максим Горький, а теперь и ее сняли. Да что там говорить, скоро и людей, кто помнит такого писателя, в живых уже не останется. А вы тут проездом? Туристы? Сегодня в центре жить – сущий кошмар. Куда ни сунься, всюду туристы. Пыль, выхлопные газы. Воздухом подышать – нужно куда-то ехать. Хорошо тем, у кого дача. А у меня дачи нету. К подруге могла бы поехать, но не хочу, чужой дом, чужие правила. К тому же муж у нее сущий солдафон. А слушать его пошлые шутки целый день, нет уж, спасибо большое. И потом каждые выходные они жарят шашлык. А я мясо не ем. И гостей приглашают. А я люблю тишину и уединение.

– По идейным соображениям мяса не едите? Вы – вегетарианка?

– При чем тут это? Просто не люблю. А к ним, если поедешь, то обязательно шашлык нужно есть. А я не могу. У меня возраст и сопутствующие ему болячки. Не до шашлыков мне, я на кефирчике привыкла жить.

Подругам были не так уж интересны гастрономические привычки их новой знакомой, но они внимательно слушали, памятуя, что вышла она прямехонько из подъезда Олега. И жила, по ее собственному утверждению, на верхнем этаже. А там кроме квартиры Олега находилась лишь еще одна дверь, получалось, что их новая знакомая являлась ближайшей соседкой покойного. Такого ценного свидетеля упускать было никак нельзя.

Оленька метнулась к ларьку и купила бутылочку минеральной воды.

Вернувшись, она протянула ее женщине:

– Не желаете ли охладиться? Водичка с пузыриками, приятно веселит и такая прохладная!

– Что вы? – сконфузилась та. – Зачем?

– Берите, берите, я для вас купила.

– Но зачем было тратиться? Я тут в двух шагах живу. Уж воды я и из фильтра могу себе налить. Но спасибо за внимание, конечно, однако не стоило, право.

Воду она выпила с видимым удовольствием, через каждый глоток приговаривая, что тратить деньги на воду форменная глупость и такое могут позволить себе разве что миллионеры.

– Взять хотя бы моего соседа. Живем всю жизнь дверь в дверь, даже учились с ним в одном классе, но разница между нами колоссальная. Я окончила университет, изучала русскую литературу, а он за всю свою жизнь вряд ли прочел хотя бы одну книжку по своей воле. И что? У него дела обстоят прекрасно. Можно сказать, он шикует. А я вынуждена еле-еле сводить концы с концами. Живу одна, и, чтобы оплатить коммунальные платежи, мне приходится отдавать большую часть пенсии ЖКХ. Даю частные уроки, противно, ученики тупые, ленивые, а что делать? Жить-то ведь