Люди и звери - Александр Трусов

Я имел все основания злиться на эту репортершу. Именно с ее подачи меня стали терзать по телевизору и в прессе.

– Я сразу поняла, что вы хам, – она вздохнула. – Да, вы не убийца. Вы просто дурак.

– Спасибо, вы мне открыли глаза.

– Я знаю, что вы расследуете убийства животных, поэтому…

– Я больше не занимаюсь этим, – отрезал я. Сейчас я даже самому себе не мог с уверенностью сказать: вру ли я или говорю правду. Вчера все окончательно было согласовано с прокуратурой, и дело, наконец-то, закрыли.

Разговор был исчерпан, но никто из нас почему-то не вешал трубку. Скорее машинально, чем из любопытства я поинтересовался:

– Ну и кто убил вашу собаку?

– Ваши сотрудники.

– Кто?…

– Ее застрелили милиционеры.

Час от часу не легче!

– Сколько человек она покусала?

– Никого она не кусала! Ее убили специально!

– По-моему, вы ошибаетесь, – вежливым тоном я попытался скрыть охватившее меня раздражение.

– Я, вообще-то, редко ошибаюсь! – безапелляционно заявила она. – Я хотела бы с вами где-нибудь встретиться, чтобы вы мне рассказали о том, что же на самом деле в этом городе творится с животными.

– Вы никогда не задумывались о том, что ваши желания могут не совпадать с желаниями других людей?

– Вы и в самом деле так жестоки, каким хотите казаться?

Я устало прикрыл глаза.

– Ладно. В восемнадцать часов возле управления. Здесь недалеко есть кафе «Белый слоник». Подъедете к госпиталю…

– Я знаю, где находится Главное управление внутренних дел, – перебила она и отключилась.

Я со злостью швырнул трубку на телефон.

– Что, трупы не дают покоя? – со зловещей усмешкой протянул Доля.

– У тебя, я думаю, гораздо больше поводов для беспокойства.

– Не волнуйтесь, Александр Викторович, я сплю крепко.

– Кто бы сомневался.

Мы встретились через час. Она была в зеленом замшевом пиджаке и обтягивающих бедра узких брюках. Раскрытая сумочка лежала прямо на столике рядом с кофейной чашкой. Из-под аккуратно сложенного носового платка выглядывал пластиковый корпус диктофона.

Ее короткие завитые волосы были выкрашены в темно-каштановый цвет. Узкие скулы и слегка раскосые глаза, которыми она пристально рассматривала меня, придавали ей сходство с лисицей.

Не поздоровавшись, я тяжело опустился на стул. В ответ на попытку парня в черно-белой униформе подскочить ко мне с раскрытым меню я отрицательно покачал головой. Цены в этом кафе кусались. На те деньги, которые здесь стоила чашечка то ли турецкой то ли китайской жижи, я мог нормально перекусить в управленческой столовой.

– Угостить меня не хотите?

– Вы считаете, что за мужчину должна платить женщина? – она тоже не собиралась здороваться.

– Все зависит от того, кто в ком заинтересован.

– Могу вас заверить, что лично вы меня абсолютно не интересуете.

– Я рад, что наши чувства взаимны. Может, мы постараемся побыстрее покончить с этим?

Женщина достала зеленую, в тон пиджаку, пачку «Данхила» и зажигалку. Пока она прикуривала, я обратил внимание, как дрожат ее пальцы, и только после этого заметил, что тщательно уложенный слой косметики скрывает припухлость и темные круги под глазами.

– Я смотрю, вы очень дорожили своей сукой.

– Почему вы все время стараетесь меня оскорбить?

– Не вижу в этом особой нужды.

Она недобро сощурилась. Мы сидели молча и злились друг на друга. Я на нее за молодость и глупость, она на меня, по всей видимости, за зрелость и тупость.

– Итак, – она постучала зажигалкой по столу, – для начала я хотела бы знать…

– Для начала давайте договоримся, что это я вас согласился выслушать.

– Вопросы здесь задаете вы?

– Смешно, – скривился я. – И выключите диктофон.

Она с неплохим артистизмом недоуменно вскинула брови. Тогда я молча вытащил диктофон из ее сумочки, выключил его и сунул себе в карман.

– Отдам после уроков.

– Смешно, – передразнила она меня. Похоже, контакт между нами начинал налаживаться.

– Ну и как убили вашу собаку? – спросил я не очень тактично.

Она отвернулась к окну. На какой-то момент мне показалось, что она заплачет, но она лишь со злостью взглянула на меня и нервно затянулась.

– Она гуляла во дворе. Я всегда ее отпускаю одну. Отпускала… Знаете, она еще щенком научилась самостоятельно выбегать на улицу (я живу на третьем этаже), делать свои дела и возвращаться домой. Она так смешно мотала ушами, когда бежала по лестнице…

Она с недоверием посмотрела на меня, словно сомневалась, способен ли я понимать такие вещи.

– А в этот раз… Она долго не возвращалась. Она иногда не спешила назад, если замечала что-нибудь интересное. Я не беспокоилась, ее ведь все в доме знали, даже любили, наверно. А потом я услышала выстрелы. Позже мне сказали, что кто-то из соседей вызвал милицию, потому что какая-то собака напала на ребенка.

– Может, она и правда кого-нибудь укусила?

– Как вы думаете, какую угрозу для человека может представлять спаниель?

Я пожал плечами.

– Даже домашний кот может случайно заболеть бешенством.

– Вот! – она ткнула в мою сторону сигаретой. – Вы говорите точь-в-точь как они. Сначала они прострелили ей голову, а потом сказали, что она была бешеной.

– Я думаю, что все-таки это была случайность. Некоторые наши сотрудники чересчур рьяно выполняют свои функции по наведению порядка.

– А для того, чтобы навести порядок, обязательно надо убивать?

Я чуть было снова не пожал плечами. Вопрос, на мой взгляд, был риторическим, и даже в отношении людей, а не только животных, я бы не дал на него однозначного ответа.

Она не докурила до фильтра сантиметра полтора и яростно раздавила окурок в пепельнице. С нервами у нее явно было не все в порядке, а от таких дамочек я стараюсь держаться подальше. Я демонстративно посмотрел на часы.

– Знаете, мне пора…

– Проверьте вызов!

– Что?

– Вы можете узнать, был ли на самом деле зафиксирован вызов?

– Это