"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

— Я же говорю, мы хотели сначала разобраться самостоятельно. Дело очень деликатное и может выставить нас в неприглядном виде. Люди полагают, что хранящаяся у нас информация ни при каких обстоятельствах не может быть использована в ненадлежащих целях и распространяться. Люди верят, что у нас ничего нельзя украсть. Исландское, да и любое другое общество весьма серьезно относится к таким вопросам, неприкосновенности частной жизни и прочему в этом роде, поэтому мы стремились избежать массовой истерии по этому поводу.

— Массовой истерии?

— Понимаете, периодически у меня складывается впечатление, что вся страна настроена против нас.

— Вы сказали, взлома не было? Но как тогда он получил доступ к базе?

— Ну, это же не шпионский триллер про Джеймса Бонда с наемными хакерами и так далее. Эйнар не взламывал никаких кодов. Он нашел другой путь.

— И что же он сделал?

— Сфабриковал исследовательский проект. Проект, который никто не утверждал. Подделал несколько подписей, мою в частности. Сделал вид, будто наша компания занялась исследованием одной конкретной болезни, вида рака, передающегося от родителей к детям, и хочет отследить распространение этой болезни по семьям Исландии. Сумел надуть Комитет по неприкосновенности частной жизни — эти люди следят за всей работой с нашей базой. Обвел вокруг пальца Комитет по научной этике. Всех нас обдурил, как детей.

Собеседница замолчала и посмотрела на часы, потом нажала кнопку на селекторе, попросила секретаршу сообщить коллегам, что опоздает на собрание на десять минут, пусть ее подождут, и снова обернулась к Эрленду.

— На данный момент процедура такова, — продолжила она.

— Процедура? Не понимаю, — прервал ее Эрленд. Каритас удивленно посмотрела на него. Тут в кармане у Эрленда заверещал мобильный, Эрленд извинился и взял трубку, звонил Сигурд Оли.

— Судэксперты перевернули квартиру Эйнара в Сторагерди вверх дном, — сказал он. — Ничего, к сожалению, не нашли, кроме копии лицензии на огнестрельное оружие, которую он приобрел два года назад.

— Лицензию на оружие? — переспросил Эрленд.

— Именно так, я проверил по нашему реестру. Но это еще не все. Получив лицензию, он купил дробовик. Мы нашли отпиленный ствол под диваном.

— Ствол?

— Да, он отпилил ствол. Так иногда делают. Так удобнее стреляться. Не на дуэли, ну ты понял.

— Думаешь, он может быть опасен?

— Когда мы его найдем, — сказал Сигурд Оли, — надо будет подходить к нему осторожно. Кто его знает, что он может сделать, с дробовиком в руках-то.

— Не думаю, что он намерен кого-либо убивать. — Эрленд встал и повернулся к Каритас спиной, чтобы хоть как-то от нее отгородиться.

— Почему?

— Потому, что если бы это было не так, он бы уже им воспользовался, — тихо сказал Эрленд. — И Хольберг погиб бы не от удара пепельницей. Так что ты прав насчет «не на дуэли».

— Не знаю, не знаю.

— Ладно, потом еще поговорим. — Эрленд выключил мобильный, еще раз извинился перед хозяйкой кабинета и сел на место.

— Итак, процедура такова, — продолжила Каритас. — Когда нам нужно провести исследование, мы подаем заявки в ряд комитетов. Бывают проекты, весьма похожие на тот, что затеял Эйнар, — с целью отследить генетическое заболевание. Если комитеты проект утверждают, то мы получаем список людей, которые страдают данным заболеванием или считаются его потенциальными носителями. Имена людей зашифрованы, мы не можем их прочесть. Мы сравниваем полученные шифры с теми, что хранятся в базе, идентифицируем записи, далее уже по генетической части базы находим людей с похожими ДНК. Имена, повторяю, нам неизвестны — мы имеем лишь шифры. В итоге получается более длинный список, нечто вроде зашифрованного генеалогического древа.

— Ага, как дерево для записок, — проворчал Эрленд.

— Что?

— Ничего, продолжайте, пожалуйста.

— Комитет по неприкосновенности частной жизни расшифровывает наш расширенный список и формирует выборку из конкретных пациентов и их родственников, там и имена, и фамилии, и идентификационные номера. Понимаете, как у нас все устроено?

— Да. И Эйнар именно таким образом получил идентификационные номера, имена и фамилии всех, у кого есть данная болезнь.

Каритас кивнула.

— И все это проходит через Комитет по неприкосновенности?

— Тут очень много технических подробностей, едва ли вам интересна вся наша кухня. Мы работаем с частными врачами и с больницами. Они передают имена, фамилии и идентификационные номера пациентов в Комитет, Комитет их зашифровывает и отправляет нам шифрованный список. Как я уже сказала, для генетической части нашей базы имеется программа по сравнению ДНК, она собирает пациентов в группы и кластеры, в зависимости от степени родства. Эта программа позволяет нам составлять оптимальную выборку — так, чтобы статистически мы хорошо умели находить те или иные наследственные болезни. Составив выборку, мы затем просим конкретных людей принять участие в исследовании. Генеалогия чрезвычайно полезна, если нужно определить, имеем мы дело с наследственной болезнью или нет, без нее хорошую выборку не составить. Ну и конечно, так куда легче находить сами наследственные болезни и их гены.

— Стало быть, Эйнару нужно было всего ничего — притвориться, будто он составил выборку для исследования, убедить Комитет по неприкосновенности и получить от него расшифрованный список имен и фамилий?

— Я же говорю, он врал направо и налево, всех на свете обманул, и никто не поймал его за руку.

— Понимаю, дело и правда деликатное. Газеты могут сделать из вас отбивную.

— Хуже того, Эйнар — один из крупных руководителей в нашей компании. Один из самых талантливых наших ученых. Отличный парень. Никак не пойму, почему он на это пошел.

— Он потерял ребенка, — сказал Эрленд. — Вы не знали, что у него умерла дочь?

— Нет, — ответила Каритас. Глаза ее расширились от изумления.

— А сколько он у вас работает?

— Два года.

— Понятно, она умерла несколько раньше.

— А от чего она умерла?

— От особой опухоли мозга, которая возникает при одной специфической наследственной болезни. Эйнар был носителем, но в семьях его родителей этой болезни нет.

— А-а, понятно. Он не сын своих родителей?

Эрленд не стал отвечать, и так достаточно.

— Это одна из проблем с базами вроде нашей. Болезни периодически поражают одного человека в семье, как бы случайно, а потом ты их неожиданно находишь где-то еще.

Эрленд встал.

— Да уж, проблема. Вы ведь тут храните все семейные тайны, для всей страны. Генеалогические деревья, трагедии, утраты, смерти — все это каталогизировано и зашифровано в ваших компьютерах. Истории жизни семей и отдельных лиц. Моя история, ваша история — все это у вас, под рукой, смотри, сколько и когда хочешь. Воистину Кунсткамера для всей нации.

— Не понимаю, о чем вы, — удивилась Каритас. — Какая еще Кунсткамера?

— Откуда же вам понимать, — сказал Эрленд и покинул