"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

– Я сварил тебе эспрессо из обычной арабики, чтобы ты не ныла, – рассеянно сказал Данте. Он положил планшет на сиденье, но взгляд его блуждал где-то очень далеко. – Потом, если хочешь, двинемся дальше. Но я бы предпочел еще немного подождать. Мне нехорошо.

Казалось, Данте чувствовал себя хуже, чем когда им пришлось раскладывать по коттеджу трупы.

– Что случилось?

– Сначала кофе, о’кей? – У него подрагивал голос.

Они опустошили свои чашки, но, прежде чем заговорить, Данте выкурил еще пару сигарет.

– Знаешь, почему Павлову не дали второго Нобеля? – наконец спросил он.

Коломба ждала чего угодно, но не этого.

– Ты из-за Павлова так распсиховался?

– Да, – сухо ответил он. – Знаешь или нет?

– Да я вообще не помнила, что он нобелевский лауреат. Знаю только, что он с собаками возился.

– Да, с собаками… – все больше раздражаясь, сказал Данте. – Иван Петрович Павлов. А что ты знаешь об экспериментах на собаках?

– Если не угомонишься, я тебя поколочу. Мы не в школе.

– Знаешь ты что-то или нет?

Коломба постаралась сохранять спокойствие.

– Ладно. Павлов звонил в колокольчик, когда кормил собак. Выяснив, что через какое-то время при звуке звонка у собак начинает увеличиваться слюноотделение, даже если они не получают еду, он сформулировал теорию условных рефлексов. Я молодец, профессор? Заслужила пятерку?

– Знаешь, а ведь меня в вечерней школе тоже этому учили, – горько сказал Данте. – Я представлял себе, как песики весело скачут перед пустыми мисками. Только на самом деле они не скакали.

– Почему?

– Потому что для измерения количества выделяемой слюны Павлов хирургически выводил протоки собачьих слюнных желез наружу, чтобы слюна падала в мерную пробирку. Делая надрезы… – он дотронулся до щеки, – вот здесь. Павлов был ярым поборником вивисекции.

– Я все еще не понимаю, при чем тут мы. Прошло сто лет – поздновато звонить в Общество защиты животных.

– Он экспериментировал не только над собаками.

Коломба фыркнула:

– Данте, ради бога…

– Я не выдумываю. Существует множество документальных подтверждений. Есть даже передача Би-би-си, в которой приводятся старые съемки. Я ее скачал, хочешь посмотреть?

– Нет, спасибо. Но ты уверен? Неужели он и впрямь проводил опыты над людьми?

– Над детьми.

– Вот дерьмо… – Теперь Коломба понимала, что так взволновало Данте.

– Павлов создавал искусственные фистулы, продырявливая щеки сиротам и беспризорникам… Он начинал еще в двадцатые, но по этическим причинам результаты экспериментов не обнародовали, и Нобелевку в двадцать третьем году он не получил.

Коломба целиком превратилась в слух.

– Это как-то связано с Коробкой?

Данте кивнул.

– Павлов оставил огромное научное наследие. Его методы выработки условных рефлексов использовались при подготовке космонавтов и агентов спецслужб. Хотя Павлов был открытым противником коммунистов, Сталин обожал и его теорию, и самого академика. Даже в семидесятые годы наработки Павлова лежали в основе навыков, преподававшихся в КУОС. Тебе эта аббревиатура ни о чем не говорит?

– Нет.

– Это Курсы усовершенствования офицерского состава для КГБ и других спецслужб. Чему именно там учили, история умалчивает, но известно, что агентов обучали методам самоконтроля – например, не чувствовать боли и усталости, лежать в ледяной ванне, не ощущая холода. Один из таких курсантов основал Ленинградский мединститут имени Павлова, успел поработать консультантом в КГБ и секретных службах и умер в девяностые. Догадываешься, как его звали?

– Белый? – надеясь на отрицательный ответ, спросила Коломба.

– Он самый. Шеф Максима, главврач Коробки и единственный истинный наследник этого мясника Павлова. Правда, во время холодной войны все сверхдержавы щедро финансировали программы по преодолению ограничений человеческого разума и организма. Они хотели создать суперсолдата типа Капитан Америка[80]. Или, в данном случае, Капитан Россия.

– Хочешь сказать, Гильтине создали в рамках секретной оборонной программы?

– Возможно, она просто переняла навыки других заключенных. Или родилась такой, поди знай. – Данте снова закурил. – В семидесятые и восьмидесятые годы в России была очень популярна городская легенда о черной «Волге».

– Это автомобиль?

– Да. На этой модели ездили полицейские, и, увидев такую машину перед своим подъездом, люди пугались до полусмерти, потому что ее появление могло означать, что им предстоит путешествие в Сибирь. Но черная «Волга» из легенды выезжала на улицы ночью и похищала беспризорников. – Он посмотрел на нее влажными глазами. – Возможно, это не просто легенда.

– Данте, все это давно в прошлом.

– Уверена? Тогда почему Максим не перестал преследовать Гильтине после распада СССР? Чьи интересы он защищал?

– Думаешь, они до сих пор похищают детей?

– Думаю, что-то происходит и по сей день, а враги Гильтине едва ли не опаснее, чем она сама.

Они бы и дальше строили догадки, но в этот момент планшет запищал, уведомляя о новом письме. Пробежав глазами имейл от Минутилло, Данте побледнел.

– Гварнери, – только и сказал он.

9

В то время как Данте и Коломба ехали в Ульм, Гварнери провел день со своим семилетним сыном Паоло – забрал мальчика из школы, отвез к себе и после обычной рутины «обед-уроки-ужин» вернул домой к матери, с которой развелся тремя годами ранее.

Когда Гварнери и Мартина поженились, ее подруги были уверены, что эти двое превратятся в парочку из криминальных мелодрам, которые показывают в обеденное время, и будут проводить бессонные ночи, обсуждая расследования и разглядывая снимки трупов. Реальность оказалась куда менее захватывающей. Карьера Гварнери резко застопорилась, и с работы он приносил только хандру и недовольство. Одно дело – выскочить замуж за лейтенанта Коломбо[81], и совсем другое – заполучить в мужья неудачника из сериала «Офис»[82], и в конце концов Мартина выставила его за дверь.

Между ними случались неизбежные размолвки и даже скандалы, которыми оба они не гордились, но постепенно их отношения устаканились и стали почти дружескими.

Поэтому, отводя к ней сына, Гварнери рассчитывал, что они с бывшей немного поболтают за чашкой кофе, а если он удачно разыграет карты, даже часок покувыркаются в постели. Но когда он вошел в квартиру, отперев дверь своим ключом, Мартина лежала на диване в гостиной и спала так крепко, что растолкать ее ему не удалось. Встревоженный Гварнери отвел маленького Паолино в детскую и уложил в постель, после чего вернулся в гостиную, чтобы вызвать «скорую». Однако теперь в комнате находилась еще одна женщина. Гварнери понял, что она была там и раньше, только он ее не замечал: она сливалась со стенами, как тень среди теней, и двигалась бесшумно и быстро, как ветер. В одно мгновение она оказалась прямо перед ним – невысокая женщина в черном, с закрытым резиновой маской лицом.

Гварнери схватился за