"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Бум.

Паолино, любивший, чтобы его звали Пао, как уличного художника, который рисует на стенах пингвинов, проснулся со звоном в ушах. Его как будто разбудил приснившийся грохот. Поглядев на большой синий будильник со светящимися стрелками, стоящий на тумбочке, он понял, что проспал всего час, а может, и того меньше. Он прислушался, не шумит ли телевизор, но стояла полная тишина. Наверное, отец уже ушел, иначе из-за двери доносилась бы ругань или смех. В последнее время папа с мамой все чаще смеялись, и Пао даже начал робко надеяться, что они снова будут жить все вместе. Он смутно помнил, как у него была полная семья, и немногие воспоминания о тех годах озаряло золотое сияние из рекламы рождественских куличей. Еще толком не зная, что такое ностальгия, мальчик все-таки скучал по семейной идиллии, которой никогда не существовало. Он встал с кровати, чтобы сходить на кухню за стаканом воды, но когда открыл дверь комнаты, за ней была эта женщина.

Так и стояла на пороге без лица.

Пао не писался с двух лет, но тут так перепугался, что по пижамной штанине побежала теплая струйка.

«Чудище. Привидение».

Пао свернулся калачиком и заплакал, закрыв уши руками.

Что-то легко дотронулось до его затылка.

– Не нужно бояться, – сказала женщина без лица. – Я тебе ничего не сделаю.

Голос был безжизненным, как у робота – у коммандера Дейты[83] из «Звездного пути». Пао перестал всхлипывать и, не открывая глаз, вытер нос рукавом.

– Ты кто?

– Никто.

– Почему у тебя нет лица?

– Есть, посмотри получше.

Пао поступил так же, как когда смотрел страшные фильмы: медленно-медленно приподнял веки, готовый чуть что сразу зажмуриться. Женщина не двинулась, но на ее гладком лице появилась широкая красная улыбка, похожая на веселый смайлик и подтекающая, как свежая краска.

– Видишь? – сказала женщина. – Я все еще тебя пугаю?

Пао внимательно посмотрел на нее. Когда женщина рисовала улыбку, ей под левый глаз упала капля, напомнившая ему клоунов из старых фильмов. Ему захотелось рассмеяться. Теперь-то он сообразил, что это сон – один из жутких кошмаров, от которых пробуждаешься с криками. Но скоро он проснется.

– Где мама?

– Спит, – ответила женщина с подтекающей улыбкой. – И папа тоже. А ты должен оставаться в этой комнате, пока тебя кто-нибудь не заберет.

– Почему?

Женщина опустилась перед ним на колени:

– У меня для тебя задание. Ты же его выполнишь, правда? Оно очень важное.

– Я сплю?

– Да. Это просто сон. Но ты должен вести себя как на самом деле.

– А если я не послушаюсь?

Женщина без лица стерла улыбку рукой и нарисовала новую, с опущенными уголками.

– Тогда мне станет очень грустно. И я буду приходить каждую ночь. Ты этого хочешь?

Пао снова захотелось писать.

– Нет, – ответил он так тихо, что и сам засомневался, что сказал это вслух.

– Молодец. – Гильтине склонилась над ним. – Открой рот, – велела она.

10

Через три минуты после того, как Коломба прочла письмо Минутилло, она уже пересекала итальянскую границу. Остановилась она, только чтобы заправиться, а в остальное время вжимала педаль газа в пол, наплевав на ограничения скорости, камеры и дорожную полицию. Когда патрульный приказал ей съехать на обочину, она была вынуждена повиноваться, но орала на полицейского, пока тот не связался с мобильным подразделением, откуда поступило распоряжение сопроводить ее до Рима. Благодаря новому эскорту «делориан» проделал остаток пути на максимальной скорости в двести километров в час, рыча так, что казалось, будто они и правда путешествуют во времени. Данте не возражал: приняв двойную дозу хлорпромазина из своего волшебного флакона, он впал в ступор и пришел в себя только возле отеля «Имперо». Коломба вытолкнула его из машины, и он беспомощно зашатался на тротуаре.

– Пошевеливайся, – сказала она, обратившись к нему впервые с тех пор, как они уехали из Кьяссо.

Вялый, как желе, Данте повиновался. При виде перегородившего вход в гостиницу «делориана» им навстречу кинулся один из портье. Коломба протянула ему ключи, велела припарковать машину и поволокла Данте в вестибюль.

– Ну же.

– Отсюда я и сам дойду, – уперся он.

– Нет, не дойдешь.

Она протащила его вверх по лестнице до самого номера, а потом достала пистолет:

– Отойди от двери.

– Ты правда думаешь…

– Отойди!

Данте повиновался. Коломба провела по считывателю магнитной картой и толкнула дверь. Легкие сжались до размера кулаков, тонкая нитка дыхания царапала горло. Обеими руками держась за пистолет, она решительно шагнула внутрь и застыла при виде царившего в номере погрома. Всюду валялись скомканная одежда и пустые бутылки шампанского «Кристалл». На ковре стояло пыльное от кокаина блюдце со свернутыми купюрами.

Из спальни Данте, размахивая складным ножом, выскочил совершенно голый Сантьяго:

– Какого хрена вы тут делаете?

Данте и Коломба переглянулись: они совершенно забыли, о чем договорились с хакером. К счастью, в гостинице нашелся еще один свободный люкс, и Данте перебрался туда, захватив с собой немного вещей, а главное, компьютер. Пока он переселялся, раздраженный вторжением Сантьяго отсиживался в спальне.

Оглядев новый номер Данте, который отличался от прежнего только цветом мебели, Коломба принялась опускать рольставни.

– Без меня из комнаты не выходи. Даже еду в номер не заказывай, о’кей?

– Мне что, так и сидеть в темноте?

– Можешь включить свет, но ставни не поднимай. Если тебя что-то не устраивает, закинься очередными таблетками, – резко сказала она.

Номер был погружен в полумрак, но на ее лицо падала тонкая полоса света.

– Ты правда думаешь, что сюда может заявиться Гильтине? – спросил Данте.

– Она или еще какой-нибудь псих типа Андреаса. Да кто угодно. Поэтому не доверяй даже персоналу.

– Я их два года знаю!

– Многие и Андреаса знали как безвредного фантазера и бумагомарателя. – Коломба достала из-за пояса пистолет и вынула обойму. – Здесь два предохранителя. Один управляется вот этими двумя рычажками…

– КоКа, знаю, что из моих уст это звучит странно, но тебе надо успокоиться.

– Ты должен научиться защищаться, на случай если меня не будет рядом.

– Ты правда можешь представить меня с пистолетом? Меня?

Коломба неуверенно замялась. Слова Данте доходили до нее сквозь пелену боли и тревоги.

– Согласна. Как хочешь. – Она убрала пистолет в кобуру.

– Точно не хочешь, чтобы я пошел с тобой? – спросил Данте.

Она попыталась выразиться как можно мягче, но деликатность к числу ее достоинств не относилась.

– Это касается только полицейских, Данте. Прости.

Коломба вызвала такси и отправилась на левый берег Тибра, в квартал Остиенсе, где жила жена Гварнери. Подъезд находился под охраной, а на улице стоял десяток карабинерских